Книга Жестокий король, страница 126 – Рина Кент

— Астрид! – Он хватает меня за плечи, и я вдруг осознаю, что по моим щекам текут слезы.

Я обещала себе никогда не плакать из-за него, но не сдержалась.

Только сейчас я оплакиваю себя. Ту жалкую дурочку во мне, которая снова доверилась ему.

— В последний раз повторяю: я не имею отношения к этому случаю.

— Что ты чувствовал, глядя на меня в луже собственной крови, а, Кинг? – выкрикиваю я. – Наслаждался зрелищем?

— Нет! – Он крепче стискивает мои плечи.

— Тогда почему ты так настаивал на том, чтобы я отказалась от этого дела? Почему превратил мою жизнь в ад? Только не лги мне. Иначе я навсегда вычеркну тебя из своей жизни. Клянусь!

— Вычеркнешь меня? – Он собирает мои волосы в кулак, его глаза излучают угрозу. – Думаешь, ты сможешь меня забыть?

— Возможно, не сразу. – Мой голос переполняют эмоции. – Но поверь мне: в конце концов это случится. Я не твоя пешка, Леви, и никогда ею не буду.

Он убирает руки с моих волос и вздыхает.

— К черту все.

К черту все?

Какого хрена это значит?

— Помнишь, что еще случилось в ночь твоего происшествия?

— Случайный пожар?

— Только он не был случайным.

Я округляю глаза.

— Ты…

Он кивает.

— Я поджег особняк своего дяди.

— Но… зачем?

— За умышленный поджог полагается тюрьма, принцесса. Дядя смог бы вытащить меня, но ценой моей свободы. Вот почему я так добивался закрытия дела.

— Нет. Зачем ты поджег особняк дяди?

Он невесело усмехается.

— Потому что хотел восстать против него? Потому что он угрожал лишить меня наследства и посадить на короткий поводок? Потому что мне захотелось побыть сволочью и лишить его любимого загородного дома перед самым летом? Выбирай сама.

Ничего себе. Я и не предполагала, что у них с дядей настолько напряженные отношения.

— А твое наследство может перейти к дяде?

— Отец назначил его моим опекуном до тех пор, пока мне не исполнится двадцать пять. Если я не буду играть по его правилам, он не позволит мне взять и цента из семейных денег.

— Он действительно способен это сделать после твоего совершеннолетия?

— Ага. Но даже если и нет, мне не победить его в суде. Ни один адвокат не справится с дядиной ордой первоклассных юристов.

— Почему он так поступает с тобой?

Леви глубоко вздыхает.

— Он не хочет, чтобы я стал таким же, как мой отец. Видишь ли, тот оказался не таким идеальным Кингом, как Джонатан. Джеймс Кинг больше любил жизнь и никогда не участвовал в семейном бизнесе. В юные годы он играл в регби и получил ужасную травму, из-за которой был вынужден досрочно выйти на пенсию. У него началась депрессия, переросшая в манию. Пока дядя строил империю, мой отец либо проигрывал деньги Кингов, либо спускал их на наркотики.

С каждым словом об отце от Леви исходит все более звенящая энергия.

Я медленно придвигаюсь к нему, словно боюсь вывести из себя. У меня от жалости сжимается сердце, я буквально на себе ощущаю его боль.

Королями не рождаются. Ими становятся с детства. Леви никогда не был баловнем судьбы. Мать бросила его, отец страдал психическими расстройствами, а дядя явно помешан на контроле.

Ах да, еще и двоюродный брат – психопат.

— Но ты говорил, что у вас с отцом были хорошие отношения.

— Были, когда он не находился в маниакальном состоянии или под наркотиками, а потому для близости отца и сына практически не оставалось места. – Леви замолкает. – Он научил меня быть собой. Я не понимал, как много он на самом деле значил для меня, пока не потерял.