Книга Жестокий король, страница 47 – Рина Кент

Я смотрю на него и громко сглатываю.

Его взгляд абсолютно черный.

Угрюмый.

Смертельно опасный.

Кажется, будто он способен убить Джерри, не испытав ни капли вины.

Леви пытается оттолкнуть меня, но я преграждаю ему путь: встаю к нему спиной, а к регбисту – лицом.

— Твой отец, случайно, не судья Хантингтон? – спрашиваю я у Джерри самым невозмутимым тоном.

— Рад, что тебе это известно. – Джерри продолжает ухмыляться, и я мысленно злорадствую, что сейчас сотру эту гримасу с его лица. Раз и навсегда.

— Советую тебе отправиться домой и расспросить у своего папочки о деньгах Суда Короны, которые он присвоил себе. Угадай, у кого есть тому доказательства? Да, у моего отца. Как думаешь, если я расскажу ему, что сын-неудачник судьи Хантингтона приставал ко мне, кому придется за это расплачиваться?

Ухмылка Джерри исчезает, и его лицо становится пепельно-серым. Он наверняка думает, будто никто не знает о грешках его отца на стороне. Разумеется, сам папа ничего мне не говорил – я узнала об этом из недавно подслушанного телефонного разговора, когда тайком сбегала из дома. Я обратила внимание на эту информацию, поскольку упомянутый судья стал все чаще появляться на телевидении.

Джерри бросает на меня испуганный взгляд, после чего, чертыхаясь, сбегает.

— Придурок. – Я оборачиваюсь с намерением сорваться и на Леви, но замираю при виде того, как медленно и отчетливо загораются его глаза.

Чернота рассеялась, и на смену ей пришел привычный хмурый вид.

На Леви нет пиджака и галстука. Несколько верхних пуговиц на рубашке расстегнуты, как будто он не удосужился их застегнуть. В свете фонарей его загорелая кожа резко контрастирует с белой рубашкой. Из-за драки с Джерри он весь покрыт пылью, на щеке и ключице наливаются синяки. Правое плечо опущено, словно он не может его держать.

И все же даже в таком потрепанном состоянии он выглядит по-прежнему потрясающе.

— К твоему сведению, моя честь не нуждается в защите, – говорю я с показным сарказмом и, протискиваясь мимо него, иду к выходу.

Он морщится.

Уходи.

Проваливай поскорее.

— Мне не нравится. – Голос Леви вынуждает меня остановиться.

Я медленно поворачиваюсь к нему лицом.

— Не нравится что?

— Когда кто-то прикасается к тебе.

Я открываю рот, не зная, что на это сказать.

Но он принимает решение за меня: шагнув в мою сторону, нависает надо мной высокой стеной.

— С сегодняшнего дня ты никому не позволишь прикасаться к себе, – говорит он так, словно имеет на это все основания.

— Дайте подумать… – усмехаюсь я и для пущего эффекта выжидаю несколько секунд. – Указ отклонен, ваше величество.

— Астрид, – рычит он, его ладонь смыкается на моей руке. – Даже не смей спорить со мной по этому поводу.

Я на миг лишаюсь дара речи – меня потрясает то, каким грубым, хриплым голосом он произносит мое имя.

Он впервые называет меня по имени, и в этом есть что-то пугающе интимное.

— Как будто мне можно спорить с тобой по другим поводам, – бормочу я себе под нос.

— Можно.

— Неужели?

Он столько раз за этот вечер застигал меня врасплох, что у меня уже голова идет кругом.

Это что, очередная игра?

Леви протягивает руку и стальной хваткой обвивает меня за талию. Не успеваю я среагировать, как он привлекает меня к себе, прижимая к грудной клетке.

Твердые мышцы сдавливают мою грудь, которая невольно набухает под тканью рубашки и пиджака.