Книга Жестокий король, страница 55 – Рина Кент

— О, – усмехаюсь я, встречаясь взглядом с Викторией. – Ты, наверное, ослышалась, дорогая.

Николь бросается ко мне.

— Сядь, Николь, – рявкает Виктория.

— Маленькая сучка, – рычит Николь мне в лицо. – Ты и твоя потаскуха-мать всегда были и будете пустым местом для дяди Генри. Ты как использованная салфетка, которую можно вышвырнуть в любую секунду.

Я замахиваюсь и бью Николь кулаком по лицу.

Срабатывает ответная реакция. Я действую, повинуясь порыву.

Из-за того, как она отзывается о моей матери, во мне поднимается волна гнева.

Ни один человек не смеет оскорблять мою маму и оставаться при этом безнаказанным.

Николь и Виктория одновременно взвизгивают, когда младшая из них, хватаясь за лицо, падает на стол.

Николь выпрямляется, сверкая глазами и сжимая кулаки. Я же твердо стою на своем.

Ну же, давай. Я готова биться насмерть.

Виктория оттаскивает дочь назад за воротник платья.

— О, Генри. Я не знаю, что вдруг нашло на Астрид. – Она гладит Николь по волосам. – Все хорошо, детка. Все хорошо.

При упоминании отца мое тело напрягается. За моей спиной раздаются размеренные шаги, а после он встает рядом со своей женой и падчерицей. Его лицо – непроницаемая маска, за которой ничего невозможно прочесть.

— Дядя, она назвала мою маму шлюхой, – рыдает Николь, демонстрируя ему покрасневшее пятно вокруг левого глаза. – А когда я попросила ее прекратить, она ударила меня.

— Неправда! – кричу я.

— О, Генри, – причитает Виктория. – Мне кажется, Николь нужно показать врачу.

— Ой, да ладно. – Я в изумлении гляжу на нее. Удар был слабым, хотя мне хотелось бы врезать ей сильнее.

— Знаю, Астрид, мы тебе не нравимся. – Виктория смотрит на меня жалостливыми глазами. – Но я думала, мы семья.

— Хватит притворяться! Ты назвала мою мать…

— Довольно, – оглашает столовую папин голос.

— Но, папа, она…

— Для тебя я отец, а не папа, – цедит он.

Я борюсь с рвущимися наружу рыданиями.

— Она сказала, что моя мама…

— Твоя мать мертва, – отрезает он с каменным лицом, как будто мне это неизвестно. – Уже три года. Все это время я давал тебе поблажки, но это не помогло. Когда ты уже поймешь, что твоя мать – в прошлом?

— Никогда! – Слезы застилают мои глаза. – Только потому, что ты забыл о ней, не значит, что забуду я!

— Астрид Элизабет Клиффорд, ты немедленно прекратишь это и извинишься перед Викторией и Николь.

Обе, мать и дочь, сдержанно улыбаются.

Я высоко поднимаю подбородок, несмотря на стекающую по щеке слезу.

— Я никогда не извинюсь.

— Тогда можешь забыть о выставке на следующей неделе.

Нет. Я так ждала ее, с тех пор как произошел тот несчастный случай. Он не может лишить меня этой возможности.

— Но ты обещал.

— А ты обещала мне наладить отношения с Викторией и Николь. Если ты не выполняешь обещания, то почему я должен?

— Я не стану извиняться за то, что начали они.

— Нет извинений – нет выставки.

— Прекрасно! – Я хватаю рюкзак и закидываю его на плечо. – Но, к твоему сведению, ты первый перестал выполнять обещания с тех пор, как мне исполнилось семь, отец.

Только выйдя из дома, я даю волю слезам.

На стадионе царит заразительная атмосфера. Она проникает под кожу и пробуждает ту часть меня, о существовании которой я не подозревала.