Книга Стальная принцесса, страница 116 – Рина Кент

— Какого рода деловая сделка? – спрашиваю я.

— Они часто заключали пари на то, кто заработает больше денег за счет валового производства в течение месяца.

— Это кажется нормальным.

Пока он говорит, его глаза проделывают дыру в моем шраме.

— У Джонатана была инсайдерская информация о том, что валовая продукция Итана превзойдет его, но Джонатан никогда не проигрывает. У него был свой человек на сталелитейных заводах, который нарушал производство. Предполагалось, что это будет пожар посреди ночи, но инсайдер все испортил. Завод Стила загорелся днем, когда там находилось много рабочих. Было много человеческих жертв и нанесен катастрофический ущерб заводу.

— Это звучит знакомо… – Я задыхаюсь. – Пожар в Бирмингеме!

Он кивает.

— Но когда я читала об этом в статье, там не было упомянуто, что завод принадлежал Стил. Даже статья о домашнем пожаре заставила меня подумать, что мои родители были неважными персонами. В ней не упоминали, что отец владел фабриками. Конечно, я не читала всю статью целиком, но все же.

— Это, должно быть, Джонатан. Он контролирует средства массовой информации так, как ему заблагорассудится. Кроме того, Итан Стил был очень скрытным человеком. Он не привлекал к себе внимания, как Джонатан.

— Почему твой отец спрятал смерть моих родителей так, словно в ней не было ничего необычного? Подожди… – Я наблюдаю за ним широко раскрытыми глазами. – О-он имел к этому какое-нибудь отношение?

Он остается спокойным и качает головой.

— Джонатан много кто, но он не убийца.

— Тогда почему он стер всю информацию про пожар в доме?

— Потому что это напрямую связано с пожаром в Бирмингеме. Он не хотел, чтобы его имя упоминалось в трагедии национального масштаба. – Он испускает долгий вздох. – Поскольку производство Стил было остановлено, Джонатан выиграл в том пари, но потерял больше, чем деньги.

— Например, что?

Глаза Эйдена наконец встречаются с моими, и они кажутся остекленевшими, как будто что-то полностью умерло внутри него.

— Алисию.

Мое сердце сжимается при упоминании ее имени. Она была всего лишь еще одной пешкой в игре Джонатана и Итана.

Совсем как ма.

Совсем как Эйден.

Совсем как я.

Я поднимаю руку и глажу его по щеке прямо под родинкой.

— Ты скучаешь по ней?

— Нет. – Выражение его лица не меняется. – Какой смысл скучать по кому-то, кто никогда не вернется?

Ох.

Какой бы психически нездоровой ни была Алисия, что-то подсказывает мне, что Эйден равнялся на нее. Она была гранью между ним и Джонатаном.

После ее смерти Эйден пошел по стопам отца.

— Обычно она сажала меня рядом с собой, когда читала свои книги по философии и психологии, – говорит он отстраненным голосом. – Я был ее единственным слушателем.

— Эйден…

— Она должна была умереть. – Его челюсть сжимается. – Она была слишком хрупкой и не выжила бы в мире, наполненном такими людьми, как Джонатан Кинг и Итан Стил.

— Так вот почему ты стал таким, как Джонатан?

— Я не стал таким, как Джонатан, я решил быть похожим на него. Такие люди, как Алисия, незначительны. Чтобы выжить, нужно быть королем.

По какой-то причине мне не кажется, что он насмехается над своей матерью. Во всяком случае, в его голосе звучит грусть, когда он произносит ее имя.

Я обхватываю его щеки обеими ладонями и неуверенно улыбаюсь.