Книга Стальная принцесса, страница 128 – Рина Кент

Она снова и снова моет руки под струей воды. Выражение ее лица безмятежное, почти умиротворенное.

Это так похоже на выражение еелица.

Я ненавижу это выражение. Моя Эльза – это не версия кого-то другого.

Эльза – это Эльза с ее приводящим в бешенство упрямством и хрупкой невинностью.

Она нета женщина.

Ее руки покраснели, а это значит, что она, должно быть, занимается этим уже некоторое время.

— Эльза, – зову я ее по имени.

Она не обращает на меня внимания, словно меня не существует. Она продолжает тереть, тереть и тереть.

Такими темпами ее руки начнут кровоточить.

Я подхожу к ней и хватаю за запястье.

Она отталкивает меня и снова сует руки под кран.

— Они грязные. Мне нужно их вымыть.

— Они не грязные, Эльза. – Я снова пытаюсь оттащить ее, но она вырывается.

Я позволяю ей. Любой тип силы окажет на нее прямо противоположный эффект.

— Я видела тебя, – шепчет она.

— Ты видела меня, – повторяю я, не уверенный, к чему она клонит.

— Ты был прикован цепью. Вот откуда у тебя шрам. – Ее нижняя губа дрожит, и движения становится более агрессивными. – Это была мама или папа?

Мой левый глаз дергается.

Она вспомнила.

Она, наконец-то, черт возьми, вспомнила.

— Нет, не говори мне этого, – выпаливает она. – Мне кажется, я знаю. Когда Джонатан сжег фабрику Итана дотла, отец, должно быть, похитил тебя, чтобы проучить Джонатана. Коул и Ксандер были похищены по ошибке, поэтому их почти сразу вернули, а похитители так и не потребовали выкуп. Итану не нужны были деньги. Он только хотел ударить Джонатана по самому больному месту.

Я храню молчание. Если она вспомнит, то и все остальное начнет обретать смысл.

Она достаточно умна, чтобы соединить все ниточки.

— Но ведь это не папа держал тебя, не так ли? – Шорк, шорк, шорк.– Это была мама. Хуже всего, я не думаю, что ты был первым мальчиком, которого она держала в подвале после смерти Илая. Но обычно они исчезали через день. Ты единственный, кого она продержала так долго. – Слеза скатывается по ее щеке и прилипает к верхней губе. – Ты единственный, кому она причинила такую сильную боль.

Выражение на моем лице остается прежним. Я знал, что это время настанет. Я знал, что Эльза вспомнит, но слышать ее сдавленный тон и наблюдать, как она изо всех сил старается не сорваться, ранит сильнее, чем я мог предположить.

Я хочу обнять ее.

Защитить ее.

Но я сомневаюсь, что она мне позволит.

— Я ее точная копия. – Наконец она останавливается, но ее руки остаются под водой.

Ее глаза встречаются с моими.

Эти электрические, пронзительно голубыеглаза.

Они покраснели от слез, как будто она плакала с тех пор, как я расстался с ней десять лет назад.

— Как ты можешь смотреть мне в лицо? – Ее голос едва слышен.

— Я говорил тебе, – бормочу я. – Ты была призраком.

— Ты увидел во мне мою мать в тот первый день, не так ли? – Ее голос срывается, как будто она не хочет произносить эти слова.

Да. И иногда я вижу ее, когда она выходит из себя.

Но ни разу я не принял ее за кого-то другого.

Это Эльза.

МояЭльза.

Я отгоню от нее всех гребаных призраков, если понадобится.

— Ч-что мама сделала, Эйден? – Ее руки и ноги дрожат. Она вся дрожит, как будто сходит с ума от выброса адреналина.

— Не надо.

— Не надо что?

— Не задавай вопросов. Не сейчас. – Я вытаскиваю ее мокрые руки из-под воды и беру их в свои. – Я хочу чувствовать тебя, Эльза. Я хочу запечатлеть себя под твоей кожей так же глубоко, как ты запечатлела себя под моей.