Книга Извращенное королевство, страница 17 – Рина Кент

Была моей ма.

Мои глаза расширяются, а сердце стучит так, словно сейчас вырвется и упадет на траву.

Значит ли это, что мама становилась радостной, когда дядя Редж приводил ей мальчика с улицы?

— Что она с ними делала? – Мой голос такой навязчивый, что это дико пугает меня.

— Обнимала их и говорила, как рада, что ее Илай дома, – вздыхает отец. – Она никогда не обижала их, так что я разрешал ей.

– Разрешал? – спрашиваю я высоким голосом.

— Они приходили на обед и оставались на несколько часов. В конце дня забирали деньги, одежду и уходили. Все были в выигрыше. У мальчиков была пища и кров на день, а мама была счастлива.

— Может, все же стоило отвести ее к психиатру?

— Водил. Даже по советам врачей отправлял в психиатрическую больницу, но ей было все хуже и хуже, даже резать себя начала. Пришлось забрать ее. В то время я все еще горевал по Илаю. Я боялся потерять и Эбби.

«Эбби».

Он все еще зовет ее так спустя столько времени.

Обдумываю его слова, но не могу облечь в четкую мысль. Пару секунд мы с папой просто смотрим вдаль, сидя под пронизывающим ветром и сгущающимися тучами.

Такие серые-серые тучи.

Идите вы к черту. Почему вы умножаете мою печаль?

— Однажды мама стала их мучить, верно? – Мой голос еле слышен. – Эйдена пытали, пап.

— Первое время она только обедала с ними и обсуждала, как прошел день. Уличные оборванцы любили ее. Эбби была добра и умела ладить с детьми.

— И что же изменилось?

Он проводит рукой по лицу и вытирает капельки пота указательными пальцами.

— Не знаю. Думаю, у нее началось обострение.

— Какое?

— Однажды я пришел домой и нашел ее в спальне. Она пела и размазывала пальцами кровь по волосам. Я примчался к тебе в комнату, опасаясь, что она могла что-то с тобой сделать. К счастью, ты спокойно спала.

— Ч-что случилось?

Он щелкает челюстью, и я расцениваю это как проявление гнева. Папа нечасто показывает чувства – возможно, от него я и унаследовала непроницаемое выражение лица.

— Я нашел двух детей в подвале. Они умирали от голода, а на коленях были глубокие царапины и порезы. Жуткое зрелище.

— Их было двое?

Он бросает на меня мимолетный взгляд.

— Ты их видела тогда, но не помнишь.

— Они были… живы?

— Да. Рана не была смертельной, но они умирали от голода. Эбигейл обычно кормила детей и никогда не поднимала на них руку. Когда я спросил, зачем она это сделала, то мама ответила, что у них не было травмы, как у Илая, когда он упал с велосипеда; и она это исправила.

Мне становится трудно дышать, и я прикрываю рот рукой.

— И ты все равно разрешал ей находиться с детьми?

— Нет. – Он трясет головой. – Не после такого кошмара.

— Слава богу.

— Она срывалась на тебе, принцесса. – Папа сжимает мою руку. – Я пытался оградить тебя от нее, но не смог.

— Пап, не говори так.

— Признаю, я не справился. Если отмотать время назад, я бы закрыл ее в психиатрической больнице.

Качаю головой.

— Знаю, ты не мог поступить так. Это было сразу после смерти Илая. Если бы мы потеряли и его, и маму за такое короткое время, то это бы нас убило.

— Оно того стоило. По крайней мере, мы не расстались бы с тобой на десять лет. – Он ненадолго задумывается. – И она не сотворила бы такое с Эйденом.

Я оживляюсь, утирая слезы.

— Почему она сделала это с ним?

— После происшествия с двумя детьми Эбби осталась без «фальшивого Илая» на три месяца. Это настолько испортило ее, что когда у нее наконец появился Эйден, то она на нем отыгралась. – Отец проводит рукой по лицу. – Я был занят тем, что разбирался с последствиями пожара, персоналом и полицией, так что меня какое-то время не было дома. Если бы я остался, этого бы не случилось. Что толку теперь говорить. История не терпит…