Книга Чужие дети, страница 106 – Лина Коваль

— Про футбол, вообще-то, можно почитать, — деловито вздыхает Колька и открывает бумажный пакет.

Парень он удивительный и при всем, что с ними случилось — светлый, что ли, неиспорченный. Курносый, веселый. Кроме того, во мне ведь чисто профессиональный интерес просыпается: Коля еще и артистичный малый.

— А это кому?..

— Отдашь брату, — наблюдаю за тем, как Илья уверенно подтягивается, ухватившись за верхнюю перекладину футбольных ворот.

— «Полководцы, прославившие Россию», — читает. — Он такое любит!..

— Знаю.

— А тебя он не любит... — Колька вздыхает.

— И это знаю, — грубовато посмеиваюсь и тереблю шерстяной помпон на его шапке. — И правильно. Зачем меня любить?

Парень смущенно пожимает плечами.

— Как ваша учеба? — отвлекаю.

— Нормально. Че с ней будет?.. Пишу, как курица лапой.

— Это слова твоего учителя?

— Я и сам вижу, — бурчит.

— А у Ильи как результаты?

— Илюша учебу не любит. Только историю и... спорт, — кивает на брата. — Ну, еще со мной вечерами занимается. Тренажер вот мне сделал.

— Какой еще тренажер?..

— А такой… из обычной резинки. Он мне ее на пальцы наматывает и ручку вставляет, чтобы я писал красиво. И правда... Так строчки ровнее получаются.

— Умно, — хвалю. — Молодцы!

Пока Колька рассказывает разные истории, которые, по большей мере, придумал от скуки, я пристально наблюдаю за Ильей. Важная часть режиссерской работы заключается в том, чтобы увидеть человека изнутри, правильно определив архетип, суть его структуры. Принято считать, что их всего двенадцать и они в той или иной степени существуют в душе каждого из нас: Мудрец, Творец, Шут, Правитель и многие другие.

И если с архетипом Коли даже у меня, взрослого, опытного человека, возникают закономерные вопросы (пожалуй, он еще слишком мал), то установить доминирующий образ мыслей Ильи довольно просто. Это лежит на поверхности.

Старший сын Ивановых дисциплинирован, силен и физически вынослив, всегда делает «по-своему», а еще яро защищает свои границы, при этом помогая слабым. Его основной страх — беспомощность и зависимость — это я давно понял. Илья — самый настоящий «воин».

Воин, зацикленный на справедливости и победе.

За беседой с Колей проходит около часа. Перед уходом я машу рукой старшему, и получаю стандартный ответ — слабый кивок с расстояния.

Назад к машине возвращаюсь в компании Лектора.

— У меня появились кое-какие мысли по дальнейшей судьбе мальчиков, — сообщаю после раздумий.

— Весь во внимании.

— Мне кажется, им будет комфортно в Суворовском училище. В Москве есть подходящий. Я снимал в нем пару сцен в прошлом году, для фильма о войне.

— Отправить их в кадеты? — Лектор удивляется.

— Почему бы и нет?.. Территория закрытая, там практически не бывает чужаков и у мальчиков будет возможность общаться со сверстниками. Да... младшему будет труднее — Коля не очень дисциплинирован и немного... хм... мечтательный, но, с другой стороны, порядок в голове парню тоже не помешает.

— Согласен, Адам Лазаревич, — жмет мне руку на прощание. — Я передам ваше предложение руководству. Постараемся согласовать с опекой.

— Спасибо. Буду ждать!..

Свое видение праздника для собственной дочери мне удается отстоять, хоть и не сразу. Вечер за вечером я продавливаю свою линию с независимой площадкой для проведения мероприятия, а уж когда Багдасаров узнает о том, кто решил взять на себя все расходы, вовсе остается недовольным, и мы впервые отдаляемся друг от друга.