Книга Влюбиться в твою улыбку. Книга 1, страница 72 – Цин Мэй

Девушка отложила палочки, которыми ела овощи, выпрямилась и огляделась вокруг. «Где тут официант? Меню! Подайте меню! Она закажет лобстера! И самых больших креветок! Тигровых! И ласточкины гнезда! А есть суп из плавников акулы? Пусть принесут две чашки – одну чтобы рот прополоскать, а другую – чтобы съесть! Дорого?! Плевать! Чэн богатый – Чэн заплатит!»

Тун Яо с трудом забиралась обратно в машину, пытаясь не икнуть и придерживая рукой округлившийся живот. Пока она усаживалась удобнее, Лу Сычэн, общавшийся с кем-то в «Вичате», поднял голову и с выражением бессилия на лице сказал:

— Придется съездить домой на выходные.

Межсезонье у команд считалось чем-то вроде каникул, когда все могли свободно приезжать и уезжать, а потому заявление капитана не встретило никаких возражений. Только Сяо Жуй с понимающим видом спросил:

— Велели вернуться?

— Отец говорит, мать из дома ушла, – ответил Лу Сычэн абсолютно спокойным голосом. – В этом году уже третий раз. Когда она так сделала впервые, он занервничал, аж подпрыгнул. Оказалось, что это чудесно работает! Ну ей и понравилось, и она начала этим пользоваться. Женщин вообще нельзя баловать – им дашь лестницу, они и на небо залезут.

Кажется, все присутствующие были в курсе, что в семье капитана творится какой-то бардак, потому что занимались своими делами и не обращали на происходящее никакого внимания. Менеджер спросил, откинувшись на спинку сиденья:

— Но перед твоим отъездом все же сыграем с нашими соседями, «слабаками»?

— Когда?

— На послезавтра договорились.

— Тогда забронирую билет на послепослезавтра.

Откладывая телефон в сторону, брат Чэн, видимо, нажал не туда, потому что включилось голосовое сообщение. Из трубки раздался голос мужчины средних лет:

— Слушай сюда! Я ее, перемать, в этот раз уговаривать не буду! Тоже мне, нашла мальчика унижаться перед ней! А главное, в прошлый раз я ее уговорил! И что она сделала? На следующий день пошла и опустошила всю мою карту! Это, знаешь ли, было больно и обидно! Обидно мне, а больно кошельку!

Все растерянно замолчали. Лу Сычэн, наконец, выключил динамик. В машине повисла тишина.

— Подкаблучник, – проговорил капитан без всякого выражения. – Извините, что вы это услышали.

— Да ладно тебе. Это называется «традиционные семейные ценности»! – возразил Сяо Жуй, и все загалдели как по команде:

— Точно-точно!

— Не «подкаблучник», а «заботливый муж»! У солидных людей это так теперь называется!

Только Тун Яо ничего такого не сказала, а лишь дернула уголком рта:

— Запомните, запомните, что вы сегодня говорили. Быть подкаблучником – традиционные китайские ценности. Пригодится, когда вы женитесь. А если забудете – я вашим супругам напомню с большим удовольствием.

— Ну ты-то на подкаблучника точно не рассчитывай, – глянул на нее Лу Сычэн.

— Это еще почему, интересно? «Один мир – одна мечта!»^[35]

— Уши у тебя мягкие.

Тун Яо задумалась, потом вдруг резко покраснела, с хлопком закрыла уши руками и сердито уставилась на него, сохранявшего каменное выражение лица. А Лу Сычэн спокойно пробежался пальцами по экрану телефона и купил билет на самолет. Девушка успела заметить пункт назначения – городок на юге, не особенно далеко от Шанхая, про который шутили, что если в этом месте с неба упадет камень, то он пришибет разом не меньше троих миллиардеров.