Книга Ты пахнешь как солнце, страница 30 – Эллин Ти

А потом она разбила мне сердце в клочья. Потому что сняла подвеску с вишней и вложила мне в ладонь.

Серьезно. Так просто взяла и сняла, хотя носила весь год, я видел по фото, она почти всегда была с ней.

— Ты сказал носить ее, пока воспоминания о тебе буду дарить мне улыбку, – прошептала она.

— Больше не дарят?

— Дарят. Но я не могу улыбаться, думая о другом мужчине, это просто некрасиво. Прости, и спасибо за все.

И ровно в эту секунду с неба полился дождь, как в сраной мелодраме, словно ждал своего момента. А я так и стоял. Один. Под дождем. С подвеской в руках.

Она даже не коснулась моей щеки губами. Просто ушла, забрав мое разбитое вдребезги сердце с собой. Оно не поддавалось ремонту, было разрушено полностью, частички утеряны, воедино не собрать.

Я никогда в жизни не влюблялся до того, как встретил Миру. Никогда не испытывал того самого чувства, о котором снимают фильмы, поют песни и пишут книги. Я испытал его только с ней, и… Да к черту ее, эту вашу хваленую любовь. К черту!

Это были худшие десять дней моей жизни. Потому что так или иначе мы пересекались с ней, будучи в одной компании. И мне запрещено было даже подходить. Я не идиот и понимаю с первого раза, мне хватило этой речи и кулона, который она вернула, чтобы отстать. Но каждая встреча – новый нож внутрь души. Я видел, как она улыбалась, но не имел права быть частью этой улыбки. Однажды я даже видел, как она плакала – кажется, обо что-то ударилась, – но не смел подойти и успокоить. Из уважения, чтоб его, к ее парню. Который никакого уважения не заслуживает вообще.

Я старался не попадаться ей на глаза, точнее… Старался избегать тех мест, где была она, потому что я тоже не железный и все это ударило по мне сильнее, чем я мог ожидать. Да, между нами все еще тысячи километров и невозможность быть вместе, но все еще не понимаю, чем я заслужил полное игнорирование. Мы могли общаться…

Я выдохнул, только когда они улетели. Даже не поехал проводить друга, потому что не хотел видеть Миру.

Как-то вечером мы сидели дома у Андреаса с ним и Яной, я поделился с ними своей болью. Яна сказала, что ее парень, имя которого она принципиально путает раз за разом, самый обыкновенный урод. И что они поссорились с ним, потому что она улетела в Испанию. Говорит, он стал диким собственником и не хочет, чтобы она хоть куда-то выходила без него. А Мира по какой-то причине ведется, хотя это совершенно не ее образ жизни.

Яна сжала мое плечо и сказала, что ей жаль. Дерьмово прозвучало. Типа: «У тебя реально нет никаких шансов», только чуть мягче.

Хреново, короче, прошел этот отпуск с другом… Очень хреново…

С тех пор я стал серфить намного активнее, потому что это перестало быть просто попыткой забить приятные воспоминания. Теперь это стало попыткой заделать дыру в сердце, что давалось мне гораздо сложнее. Дыра никак не хотела затягиваться, а я не особо помогал своему организму, потому что продолжал смотреть профиль Мирославы, хотя она стала активно делиться фотографиями со своим возлюбленным.

Во-первых, как она вообще на него повелась?!

Во-вторых, как он умудрился зацепить такую красотку, как она?

Мне не понять этот чертов мир никогда в жизни, клянусь.

Наконец-то выбираюсь на сушу, которую от ливня сушей назвать сложно, бросаю доску на песок, подставляю лицо дождю, остужаюсь пару минут и бегу в домики у побережья, созданные специально для серферов, чтобы иметь возможность переодеться и обсохнуть, так как конкретно этот пляж находится вдали от цивилизации. Ну, относительно.