Книга Ты пахнешь как солнце, страница 87 – Эллин Ти

Зажмуриваюсь. Пытаюсь прогнать наваждение, но это вообще не помогает. Вместо темноты перед глазами кадры с той ночи, один за одним, как быстрая перемотка фильма. Это мешает дышать. Это жить мешает! Я ни о чем другом больше думать не могу. Член реагирует сразу же, это почти больно! Я хочу утащить Миру наверх, но у меня ноль возможностей сейчас для этого.

Открываю глаза. Смотрю на нее и понимаю, что ей ничуть не легче. Она возбуждена, и это тоже греет мне душу и заставляет даже легонько улыбнуться.

— Ты – ведьма, – шепчу ей. – Что творишь со мной, а?

— Я? – удивляется притворно. – Просто вишней тебя кормлю. Еще будешь?

Киваю. Не знаю, зачем, ведь сделаю только хуже, но киваю. Потому что не могу остановиться, все просто.

Мира берет в руки вишню. Сок стекает до локтей, но ей словно все равно. Она зажимает такую же потрепанную, как и прошлую, вишню между губ, и… тянется ко мне.

Мать. Твою.

Просто слов нет. Что она творит? Я не железный, я уже даже не пластиковый! Я держусь на последнем издыхании, когда наклоняюсь и забираю ягоду с ее губ, задевая их совсем крошечным и еле ощутимым поцелуем.

Это чистой воды сумасшествие, но мы тут же принимаемся давить вишню дальше, делая вид, что ничего не произошло, но вряд ли кто-то из нас заметит, что делать мы это стали вдвое, а то и втрое усерднее и быстрее.

Мне дышать тяжело. И судя по тому, как быстро и сильно вздымается грудная клетка Миры – ей тоже. Мы разогнали друг друга за пару секунд и теперь не можем успокоиться. А как? Когда от одних воспоминаний жарко.

Мне срочно нужно утащить ее отсюда. И хоть я точно знаю, что заниматься сексом в доме родителей, когда они дома, мы не будем, потому что сдерживаться, чтобы никого не смущать, – точно не наш вариант, но я обязан к ней прикоснуться, и я точно сделаю это, потому что уверен – сама Мира хочет ровно того же.

— Ну как тут дела? – Мы даже не замечаем, как заходит папа, потому что вдвоем чуть дергаемся от его голоса. Он смотрит на вишню, говорит, что уже достаточно, и потом мы снова расходимся и занимаемся другими делами, снова вином и просто ужином. Я все делаю на автомате, потому что мои мысли очень-очень далеко отсюда. Постоянно смотрю на Миру – она отвечает тем же. А еще замечаю, как иногда она просто зависает в пространстве, и я точно, я совершенно точно знаю, что́ именно она вспоминает, когда вот так смотрит в пустоту, прикусывая губу.

Ох, черт, если бы она только знала, что делает со мной…

Дела на кухне кажутся бесконечными, а разговоры бессмысленными, поэтому, когда все это наконец-то заканчивается, мы буквально убегаем в мою старую комнату, пожелав всем спокойной ночи. Наверное, это вызывает какие-то подозрения или что-то около того, но мне плевать. Мы взрослые люди. И я впервые жалею, что мы все-таки не сняли отель…

Как только дверь комнаты закрывается за нами – мы врезаемся в губы друг друга в каком-то нереальном просто поцелуе. Мозговыносящем, который останавливает сердце и дыхание. Ничего не существует больше во Вселенной, кроме ее губ и ее тела, которое точно было создано специально для моих рук. Она в целом вся была создана для меня и для моей любви, я точно это знаю.

Мы падаем на кровать, не прекращая целоваться. Никто больше не будет жалеть о сорванной крыше. Мы оба тонем во всем этом, какой смысл выносить себе мозг какими-то выдуманными правильно и неправильно?