Книга Ты пахнешь как мечта, страница 104 – Эллин Ти

А потом все сломалось! Каждая его шутка после секса с ним могла бы меня просто добить, и, когда он согласился общаться со мной в рамках строго рабочих, я была так счастлива! Но… но. Недолго длилось мое счастье, ох как недолго. Теперь мало того что мне надо каким-то чудом в воспоминаниях на восемнадцать замков закрыть тот секс, так теперь еще и сцену, что он устроил при Марине и после. Поцеловал, на ушко гадости шептал… И о каком спокойствии я вообще говорила? Ну это же ужас!

Слава богу, он до конца дня не выходит из кабинета, ну или, по крайней мере, не доходит до моего рабочего места и мы не пересекаемся. Жаль только, что на выходе обязательно пересечемся, потому что помещения закрываю я, так как ухожу последняя, а прихожу всегда первая и открываю сервис.

В конце рабочего дня собираю свои вещи и прощаюсь со всеми по очереди, кто уходит домой, проходя мимо. Я провожаю всех, но Мирослава почему-то до сих пор нет. Надежда, что он как-то проскочил мимо меня, когда я отходила, теплится в душе, когда я иду искать его по всему зданию, почему-то игнорируя его кабинет, хотя логичнее было бы первым делом зайти туда.

Когда через десять минут поиски не дают никаких результатов, я все-таки иду к его кабинету, снова надеясь, что, возможно, он вышел через мастерскую и им тут уже даже не пахнет.

Но… пахнет. Еще как пахнет!

Он лежит на диване в своем кабинете, смешно согнув ноги в коленях, потому что, он, очевидно, слишком длинный для этой мебели. Ну и он спит. Совершенно точно, определенно, наверняка он спит. И в кабинете стоит очень отчетливый запах его туалетной воды. Он отчего-то такой сильный, что мне становится немного дурно, хотя именно на этот запах моя аллергия не проявлялась до этого дня.

Прохожу внутрь, открываю окно, чтобы проветрить помещение, и… и стою.

Потому что надо его разбудить, а я словно морально вообще не готова. Вот вообще, на десять из десяти. На двенадцать! Стол еще этот… Боже.

Когда Мирослав мне шептал на ухо, я сразу все вспомнила, он как назло! И сейчас еще отчетливее эти картинки перед глазами всплывают. А как он целуется… Это невозможно. Я ласками совершенно не балованная, меня никто и никогда так не целовал, как он! И я понимаю, что для него это ничего не значит, да и для меня не должно! И я не то чтобы замуж за него собралась или влюбилась до беспамятства, нет, но забыть тот секс не могу. Не могу – и все, это просто выше моих сил, такое не забывается.

— А просила меня не вспоминать, – звучит хриплый, грубый и заспанный голос, и я тут же зажмуриваюсь. Увидел, как я пялилась на то самое место на его столе и явно вспоминала все происходящее? Вот черт! – А сама стоишь и вспоминаешь. Правда, Сонечка? Не забывается?

— Не понимаю, о чем вы, – пытаюсь взять себя в руки и для пущей уверенности расправляю плечи. – Просыпайтесь, все уже ушли, мне нужно закрыть все, я домой хочу. Жду на улице.

Почти выбегаю оттуда, не желая оставаться наедине ни минутой больше. Мне срочно надо на воздух, открытого окна в его кабинете было безумно мало. Я задыхаюсь. Не только от его наглости, но и от удушающего запаха, витающего в кабинете. Я так крепко задумалась, что стояла и, как дура, просто дышала им, не замечая, что уже плохо себя чувствую.

Добегаю до стойки, хватаю сумочку, лезу за таблеткой. Такое было несколько раз в жизни всего, чтобы прям до удушья меня накрывало, поэтому таблетки у меня теперь всегда с собой. Набираю воду из кулера, трясущимися руками выпиваю таблетку, проливая немного воды на блузку, и выхожу на улицу, держась за стены, чтобы вдохнуть свежего воздуха.