Книга Ты пахнешь как мечта, страница 153 – Эллин Ти

— Ну и все. Надо мимо Королева пройти, а там он уже не отмажется. И яйца стальные иметь, потому что с такими пытаться что-то решить – хуже всего. Их с полицией вывести-то просто, но жизни могут потом не дать. Надо как-то полюбовно решать, чтобы девчонке не навредили. А по закону все просто – квартира ее, тут и думать нечего.

— Спасибо вам, Степан Владимирович! Помогли очень!

— Сейчас еще помогу, – улыбается он, доставая телефон. – Я тебе номер скинул, зовут Дмитрий Алексеевич, вот к нему обратись. Он Королева тоже не любит, хоть и в его отделе тот участковый. Через него решай, а я словечко замолвлю.

— Спасибо! Приезжайте на ТО к нам вместе с Дмитрием Алексеевичем, в лучшем виде все оформим.

— Приятно иметь дело с хорошими людьми!

— Взаимно.

Жмем руки, и я уезжаю, хочу домой, хотя еще целый рабочий час есть. Звоню Еське, прошу ее закрыть сервис и еду за букетом, который как раз должны вот-вот собрать. Красивые цветы, нежные, как сама Соня. В душе все тоже цветет, радует, что могу ей помочь, и помогу обязательно!

Мчу домой.

Соскучился!

«Комната культуры», Женя Трофимов – Первая любовь

А почему так руки дрожат? Это ужас, чем ближе время окончания рабочего дня у Мирослава, тем сложнее мне сохранять спокойствие.

Я-то думала сбегу, и все, проблем не будет… хотя наверняка было бы еще больше, но в моменте было бы не так страшно! А сейчас я понимаю, что он вот-вот вернется, и все из рук валится.

Потому что… после всего, как вообще? Что говорить, как в глаза смотреть? И смотреть ли в принципе?

Стараюсь занять себя делами, только бы не сходить с ума, раз уж мой побег провалился с треском и даже немного позором.

Делаю уборку, стараясь не думать о том, что мы творили в этой гостиной, готовлю ужин, вожусь с Мишкой.

Пытаюсь приготовить еду, но пальцы без шуток бьет такой дрожью, что я банально не могу перевернуть блинчик! Первый выходит комом, хотя проблем с ними никогда не было, поэтому он летит Мишке, а я пытаюсь справиться с остальными.

Вкусные… но такие некрасивые, что даже не аппетитно. Приготовила, блин, ужин!

Я так отчаянно справляюсь со своей дрожью, что не слышу, как возвращается Мирослав.

Только вздрагиваю, когда неожиданно, совершенно неожиданно горячие руки ложатся на мою талию…

Боже! Это что, сон? Это сон, да?

Я застываю статуей и просто стою, блинчик сгорает к чертям, но я не могу взять себя в руки и пошевелиться…

Мирослав обнимает меня. Крепко-крепко прижимает к себе, укладывает подбородок на мое плечо, и… мамочки мои…

Он нежно целует меня в уголок губ, добивая окончательно.

— Мирослав Сер…м-м-м! – мычу, когда он закрывает ладонью мне рот и не дает назвать его отчество.

— Соня! Ну какой Сергеевич? – негромко и с улыбкой ругает меня. Серьезности в его голосе нет и грамма, но почему-то так неловко становится, словно по заднице получила.

— Мирослав, – бормочу в его ладонь, он довольно кивает и возвращает мне возможность говорить.

— Так лучше. Продолжай.

— Я, не… отпустите меня, пожалуйста, – шепчу тихонечко. Так тихо, что он, наверняка, с трудом меня слышит.

И лучше бы не слышал. Потому что, честности ради, последнее, чего мне сейчас хочется, – это чтобы он меня отпускал.

— Что такое, Сонь? – отстраняется. Делает шаг назад. В голосе мелькает сталь, холодно от нее становится, неуютно. Верните мне моего теплого и нежного Ольховского, пожалуйста! С таким ничего не страшно…