Книга Ты пахнешь как любовь, страница 137 – Эллин Ти

Отвлекаюсь от своих мыслей, когда слышу знакомую фамилию. Замечаю, что капитан разговаривает по телефону, и я понимаю, что говорит он с Марком. Интересно… Отчетливо слышу, что он просит его приехать, а потом бросает трубку. Просит приехать? Когда на того лежит заявление о рукоприкладстве? Это так работает сейчас или просто я чего-то не понимаю?

Не отрицаю, я не особо разбираюсь в системе наших правоохранительных органов, но, учитывая мои подозрения, теперь все кажется слишком странным.

Следующие полчаса не происходит ровным счетом ничего, а потом я слышу шаги и нутром чую, что это Марк. Атмосфера сразу же становится какой-то тяжелой, словно рядом находится человек, которому срочно нужно плюнуть в рожу.

Он не смотрит в мою сторону и, готов поспорить, в целом не замечает, что я тут, и это играет мне на руку! Потому что он, будучи уверенным, что рядом с ними никого, совершенно не стесняясь, говорит:

— Гришин, какого хрена?

— Закройся! – рычит на него капитан. В целом этих двух реплик мне абсолютно достаточно для того, чтобы удостовериться в своих догадках: они заодно, придурок проплачен. – Сюда подойди.

Марк, хромая, подходит к капитану, садится на стул и только тогда замечает меня, оказавшись лицом к лицу. Он вздрагивает, и мне эта реакция даже больше чем нравится. Ухмыляюсь. Пусть боится. У него прилично так разукрашено лицо, на руке гипс. Все еще считаю, что мало. За то, что делал он, ему и смерти мало будет.

— Какого хрена? – уже тише, но все еще с претензией спрашивает бывший Яны. Они говорят достаточно тихо, но у меня очень хороший слух, особенно когда мне очень надо что-то услышать. Концентрируюсь только на их голосах и в целом почти полностью могу разобрать их диалог.

— Что тебе непонятно? Я еще по телефону сказал: заяву на тебя написали. Игнорировать не могу, меня и так за все это вряд ли по голове погладят.

— Ты серьезно?

— Нет, шучу! Мне же тут заняться нечем, кроме как клоуном быть! – психует капитан. – Серьезнее некуда. Пройдешь пару тестов там на вменяемость и прочее, потом по датам будем думать, где тебе алиби раздобыть.

Они серьезно думают, что я такой тупой и не буду прислушиваться? Кажется, тупой тут точно не я. От их диалога мне тошно и противно. Неужели какие-то бабки могут быть дороже чести? Она же девушка… Хрупкая и красивая. Он творил с ней черт знает что, а все просто закрывают глаза, изумительно.

— Какие на хер тесты? – выплевывает Марк. Ну его невменяемость мне только на руку, слышно лучше, от нервов он не контролирует громкость голоса. – У нее никаких доказательств!

— Фото и видео она предоставила! Синяки, ссадины. Видео момента ссоры!

— Вот же су…

— Иванцов, – говорит вдруг капитан так, словно до этого не верил в происходящее, – так ты реально ее бил, что ли?

Серьезно? Нет, серьезно? Остановите планету, боже…

— Врет все, – психует тот, но даже я слышу, что в его словах ни капли правды. Почему наш драгоценный опер не слышит? – Не трогал и пальцем.

— На хер я с тобой связался, – причитает Гришин. – Иди в сто шестой, там психолог, тебе к ней. Все! Проваливай.

Марк психует, но уходит, у него в этой ситуации выхода тоже нет. Если, конечно, психолог у них не такой же продажный, как капитан. Идет мимо меня и прищуривается, глядя в глаза. Ничего не говорю ему, но смотрю с предупреждением. Потому что я же и из-под земли достану, если надо будет.