Книга Ты пахнешь как любовь, страница 33 – Эллин Ти

— Не-а, – отвечает он и какого-то черта прижимает меня чуть ближе к себе. И… да. Он все еще держит меня за талию, что за чертова наглость?

— Притормози, парень. Сто-о-о-олько информации, не успеваю обрабатывать, – хмыкаю, складывая руки на груди. Меня бесят его молчаливость и односложные ответы, неужели так тяжело просто сказать все, что я спрашиваю? Я же не прошу у него ПИН-код от карты, в конце концов.

— Слушай, – наклоняется он к моему уху. В этот момент первая пара заканчивает свой не суперумелый джайв (не могу даже назвать это джайвом). Публика, видимо, тут не особенно требовательная, потому что аплодисментов пара срывает довольно немало, – ты на отдыхе, так отдыхай. Расслабься, кайфуй, слови ритм. Нам включат что-то красивое, потанцуем, будет круто. Не напрягайся, ладно? Это лишнее, ты не на чемпионате мира.

Не то чтобы я очень волновалась на чемпионате мира, если честно. Тогда у меня был партнер, который был уверен во всем, как скала, и я спокойно могла на него положиться. Андрей буквально заряжал меня своей уверенностью и никогда не давал нервничать. Этот же… немного бесит, и его уверенность скорее раздражает, чем передается мне. Заносчивый засранец.

Спрашивать у него еще хоть что-то не решаюсь. Ничем хорошим и информативным это точно не кончится, толку от него… Он стоит так, словно уже победил, но ведь даже не знает, умею ли я танцевать. Как и я не знаю, умеет ли он. Опозоримся и разойдемся, будет суперское завершение вечера…

Я вдруг ловлю парня на том, что он все еще не отодвинулся от меня после того, как шептал мне на ухо. Мне становится неловко, и я отклоняюсь, глядя на него.

— Ты чего?

— Пахнешь так… – внезапно выдает он. – Чем-то…

— Это клубника, ваниль и миндаль, – выдаю я на автомате. Необычное сочетание, но я сотню лет уже, кажется, не меняю парфюм. Разобрать нотки просто так почти нереально, а сам запах, как по мне, легкий, ненавязчивый, но при этом очень вкусный.

— М-м… – мычит он и, могу поспорить, снова щурится. Чертовы маски… – Вкусно пахнет, – говорит и наконец-то отодвигается от меня, но руку все еще не убирает.

И я не убираю. Все еще.

Все остальные выступления мы смотрим молча, просто стоим и наблюдаем за парами, хотя внутри меня бушует целый океан эмоций, а в голове вертится миллион вопросов. Но я не озвучиваю ни одного, из чертового принципа, чтобы не потешить самолюбие этого засранца.

Вторая пара танцует ча-ча-ча, третья – самбу. На самом деле танцуют все больше как любители, я ориентируюсь только по музыке. Только у четвертой пары есть ясность картины, и я легко узнаю в движениях пасодобль. Девушка явно занималась танцами, а парень отлично следует за ней, почти не сбиваясь с ритма. Выходит красиво, я даже аплодирую.

На самом деле все равно, кто и как двигается. Тут такая восхитительно-волшебная атмосфера, что любой танец будет выглядеть божественно. Побережье, звездное небо, легкая подсветка, громкая музыка, красивые люди, все в крутом настроении и…

— Наша очередь, – снова шепот в ухо, и он тянет меня за собой в центр этой сцены. Внезапно до меня доходит ужас происходящего: у меня катастрофически голое платье. Какие, к черту, танцы?

— Слушай, мое платье… – говорю ему в ужасе, оглядывая себя, но он не дает мне договорить, перебивая: