Книга Ты пахнешь как любовь, страница 47 – Эллин Ти

Она ответит на поцелуй.

Сладко и осторожно, но она двигает губами навстречу, и мы машинально прижимаемся друг к другу сильнее. Отчаянно желая возродить лучшие моменты жизни. Отчаянно желая уйти от реальности.

Отчаянно желая друг друга…

Поцелуй со вкусом нежности и капельками шампанского оказывается слишком острым. Кажется, вода вскипает вокруг нас от жара и желания.

Мы оба отдаем отчет в том, что делаем, это не слепая страсть и не мимолетная глупость, это ровно то, в чем мы оба нуждаемся, будучи свободными взрослыми людьми.

Именно поэтому я позволяю закинуть ноги Яны себе за торс и углубить поцелуй, собирая губами все тихие стоны, что по праву принадлежат только мне.

Безумие.

Но я совру, если скажу, что не готов сойти с ума прямо в эту секунду.

Поцелуи еще жарче, а касания рук и вовсе обжигают. Сжимаю бедра и ягодицы, Яна кусается в ответ и царапает мои плечи, прижимается еще сильнее и явно чувствует, как сильно я хочу ее.

А я хочу. До умопомрачения. Нас накрыло с головой огромной волной, и мы совершенно не готовы выплывать на воздух, продолжая тонуть в этом море безумия.

Выношу Яну из воды и кладу на ближайший шезлонг, не прерывая поцелуев. В любой момент жду, что она оттолкнет и передумает, но этого не происходит. Наоборот… Она целует жарко и цепляется за меня, словно без меня утонет сейчас, и я отдаю ей все спасение, что есть в моих руках.

Мы боремся с мокрым платьем, тяжело стягивая его с тела, а следом улетаем окончательно в отдельную, созданную только для нас двоих вселенную, где нет места никому больше. И никогда.

Кожа к коже, одно дыхание на двоих и стучащие в унисон сердца.

Я накрываю губами грудь Яны, сжимаю руками бедра, улетаю в стратосферу от каждого тихого стона и с каждой секундой все больше теряю контроль над самим собой.

— Кареглазка, – выдавливаю из себя хрипло, целуя кожу вокруг пупка, – у меня резинок нет с собой.

— Непредусмотрительно, – хихикает она возбужденно, а потом смотрит на меня и шепчет: – Я принимаю таблетки. И ничем не болею.

— Я тоже чист, – киваю ей и возвращаюсь к поцелуям. Этот разговор был не только о контрацепции, но еще и о согласии, и, как бы я ни был уверен в ее желании, не спросить было бы просто кощунством.

Целую бедра, стягиваю белье по стройным ножкам и нависаю над Яной, глядя точно в глаза.

Какая красивая…

Я не видел, кажется, никого краше. Меня словно стрелами в самое сердце пробивает, когда смотрю на нее.

Она целует шею, стягивает с меня боксеры, мы переплетаем пальцы, громко дышим, смотрим друг другу в глаза, касаемся губами и…

— М-м-м, – стонет она сладко, когда сливаемся в одно целое.

Мир замирает, я не вижу ничего, кроме ее глаз; не слышу ничего, кроме стонов; не чувствую ничего, кроме пьянящего аромата.

Мы осторожничаем и не сходим с ума, эта близость от и до наполнена нежностью, теплом воспоминаний и прожитой болью.

Мне хочется целовать каждую клеточку тела, хочется шептать ей на ухо, какая она красивая, и удерживать зрительный контакт, двигаясь в эти мгновения особенно резко.

Яна отзывчивая, просто снос башки, такая чувственная…

— Андрюш… – шепчет она, выгибаясь, подходя к самой грани. Подключаю пальцы, ртом накрываю сосок, закидываю ногу себе на плечо, не меняя темпа, от которого у нее закатываются глаза. Ее хватает еще на пару минут, и она взрывается, зажмуриваясь и тихонько всхлипывая.