Книга Ты пахнешь как любовь, страница 77 – Эллин Ти

— Яночка, – говорит он мне, как только мы оказываемся на улице. – Как дела?

Он улыбается. Это так смешно все. Он словно хочет оправдаться за Мишель, но ему не нужно этого делать. И я не могу ему ничего сказать. А еще, по сути, совершенно ничего не произошло, и мы просто стоим как два столба и не знаем, что обсуждать. Поэтому «как дела!».

— Отлично, не считая того факта, что твоя бывшая хочет меня убить, – решаюсь сказать так. Мне все-таки очень интересно, что это был за спектакль.

— Мишель, – выдыхает он. – Она с катушек слетела. Представляешь? Она позвонила мне в слезах, со словами, что к ней кто-то приставал, чуть не избил, просила ее забрать. Я примчался, и что я вижу?

О, ясно теперь. Даже решаюсь его перебить, потому что картина очень четко вырисовывается в моей голове.

— Она придумала все это только для того, чтобы я видела, с какой заботой ты за ней примчался, – усмехаюсь. – Волшебно просто.

— Прости за это, – качает он головой, – я поговорю с ней, не хочу, чтобы она хоть как-то тебя трогала.

— Я просто не хочу никаких скандалов, – пожимаю плечами. Мне просто не очень приятно… – Она ревнует, а я тебе уже говорила, что участником треугольников быть не хочу. Если нам проще перестать общаться, то…

— Нет, – рычит он тут же. – Не неси чепуху, Яна!

— Ты слишком часто говоришь, что я несу чепуху, – обижаюсь.

— Потому что ты слишком часто ее несешь, – настаивает он. – Все в порядке, она просто сходит с ума, не больше! У нас нет с ней ничего, и ее ревность – просто дурость.

«Как и моя», – вертится на языке, но я прикусываю его, чтобы не вырвалась глупость.

— Цветы от тебя? – решаю я перевести тему, потому что как-то грустно становится, а девочки притащили в Валенсию меня явно не за грустью.

— Да, – кивает.

— Зачем?

— Захотел. – Он хмурится и пожимает плечами, словно это что-то само собой разумеющееся. А меня не то чтобы баловали цветами за всю жизнь… – Пойдем гулять вечером?

— С девочками, – говорю сразу же. – Я как-то сильно отдалилась от них, хочу провести время.

— Отлично, тогда приду с парнями, устроим вечеринку?

Я не успеваю ничего ответить, только легонько киваю, как к нам присоединяется Мишель. Она тяжело дышит, так, что из ее выреза чуть не выскакивает грудь, и мои глаза непроизвольно закатываются: какой дешевый прием… Тут каждая вторая ходит в купальнике, мне кажется, декольте тут давно уже ничьего внимания не привлекает.

Она смотрит на меня со злостью, а потом начинает что-то очень активно говорить Андрею. Естественно, я не понимаю ни слова. По интонации улавливаю, что она возмущается. Андрей говорит что-то в ответ, а меня так внезапно начинает раздражать эта сцена, что я выдаю:

— Боже, да отвези ты ее уже домой, может, она хоть немного успокоится?

И ухожу обратно в заведение, как самая настоящая ревнивая истеричка. Позорище…

Сажусь за столик к девочкам, настроение ниже плинтуса, есть уже тоже не хочется. Не понимаю, какого черта так реагирую и почему эта курортная история меня в целом так задевает, но иначе просто не получается.

— Эй, все в порядке? – спрашивает Катя. – Что она тебе наговорила?

— Наверняка кучу всего, но благо она не знает русского, – усмехаюсь. – Дурость какая-то. Она хотела вызвать во мне ревность.

— У нее вышло, – тихо говорит Аля.