Книга Шанс на счастливый финал, страница 132 – Виктория Лавин

Я усмехаюсь и, отсалютовав ей бокалом, делаю большой глоток каберне.

— Дома всем друзьям известно про нашего названого «племянника». Про мальчишку из глубинки, который в шестнадцать лет поступил в Стэнфорд. Который в память о матери посвятил свою жизнь борьбе с раком груди. У которого каждый год находится время, чтобы отправить старушкам поздравительные открытки, причем своевременно. И который уговорил лучшего в стране эндокринолога лично взяться за лечение Юн.

Юн, сидящая рядом с Элис, одними губами артикулирует «спасибо», прижимая руку к сердцу, и это отчасти примиряет меня с публичным оглашением «заслуг», которое устроила Элис.

— Нам казалось, что еще больше гордиться невозможно, но это было до нынешней поездки.

Элис делает паузу и кивает папе, чьи усы так щетинятся и топорщатся, что я готов прослезиться от умиления.

— Форрест, нам известно, чем тебе пришлось пожертвовать, чтобы приехать сюда и вместе со всеми заботиться об этом своенравном старике. Домом, прекрасной погодой, цивилизацией в целом и бог знает какими возможностями для работы.

В этот момент Марго вкладывает свою руку в мою и с гордым видом говорит:

— О, всего лишь исследовательским грантом на пару миллионов.

При этих словах тревога пробивает меня насквозь, словно электрический разряд.

В глазах отца, до сих пор казавшихся мягкими и слезливыми, появляется настороженное выражение.

— Грантом? – говорит он, глядя на меня. – Каким грантом?

Секунды тянутся – все молчат с поднятыми бокалами и изумлением на лицах. Моя внутренняя температура подскакивает где-то до четырех тысяч градусов, но почему-то я не превращаюсь в горку пепла. Уловив резкую перемену в атмосфере, Скаут тихонько скулит. Марго, похоже, осознает, что нечаянно бросила бомбу прямо рядом с индейкой, и ее рука замирает в моей.

— Ты ему не сказал, – с тихим ужасом произносит девушка.

Я автоматически поднимаю глаза на отца.

— Бауэр – Хинкли? – надтреснутым голосом осведомляется он.

Джо прикрывает рот ладонью, и я вспоминаю о том, как на протяжении изнурительных месяцев подготовки заявки мы общались по видеосвязи. Я киваю, и глаза отца расширяются под копной серебристых волос. Ему и Джо, а также моей исследовательской группе известно, насколько значимым было бы это финансирование. Это не просто шанс всей жизни – это шанс всей моей жизни. Это то, к чему я неуклонно стремился последние десять лет и, выиграв его, при обычных обстоятельствах был бы вне себя от радости. Чуть не умер бы от счастья.

А я, напротив, стараюсь об этом не думать. Выиграть грант и упустить его после того, как с ним было связано столько надежд и усилий, – пережить такой удар вдобавок ко всему, что случилось с отцом, выше моих сил. Мне гораздо легче забыться с Марго, но теперь, когда все взгляды устремлены на меня, я вынужден прилюдно признаться в своем горе. Замечательно.

— Ты получил его, – усы у папы подрагивают. – Получил и не сказал нам?

Раскаяние и чувство вины – два железных кулака в моем солнечном сплетении.

— Все не так просто, – говорю я.

К этому моменту все уже поставили бокалы на стол, и в кои-то веки Олли не улыбается и не буравит меня взглядом. Даже у Тофера на удивление трезвый вид. Скаут, который не понимает, что происходит, начинает нервно лаять, чем всех пугает, и папа принимается рассеянно его поглаживать.