Книга Шанс на счастливый финал, страница 60 – Виктория Лавин

Я округляю глаза, вопрос сражает меня наповал.

— Джуд Деверо? Конечно, читала. Исторические любовные романы – это не мой жанр, но ее книги – уже классика. Вы ее поклонник?

Траппер усмехается и кивает.

— Ну, супруга была, пока ее не стало. Но я бы соврал, сказав, что сам не прочел ни одной книги. Наверное, с десяток. Просто решил упомянуть, так как у меня наверху до сих пор хранится вся ее коллекция, если тебе вдруг захочется что-нибудь почитать.

— О. – Его слова останавливают бег мыслей в голове, подобно палке, воткнутой в велосипедные спицы. – Я глубоко соболезную вашей утрате.

— Спасибо, дорогая, – кивает он. – У нас было время, чтобы привыкнуть. Прошло… уже лет восемь, пожалуй.

Я молчу, внутри поднимается какое-то трудноопределимое чувство. Я вспоминаю освещенное огнем лицо Форреста тем вечером в его домике, когда он рассказывал о том, как мама учила его готовить. И как между нами протянулось что-то тонкое, полупрозрачное, как папиросная бумага, едва скрывающая эту частичку его самого. Тогда я не захотела это увидеть, но теперь…

Траппер ободряюще улыбается и отвечает на вопрос, который видит в моих глазах.

— Трижды негативный рак молочной железы. Случилось вот так, – он щелкает пальцами. От застарелой боли морщины на его обветренном лице становятся глубже. – Это самый агрессивный тип. Форрест знает о нем все.

— Форрест? – повторяю я, медленно соображая.

Траппер кивает снова.

— Это его специализация.

И тут картинка складывается, а до меня наконец доходит. В походе Форрест уже говорил о том, что изучает рак груди. Он сказал, а я… Я закатила глаза.

К горлу подкатывает тошнота. Когда я успела стать такой циничной? Неудивительно, что он не хочет иметь со мной ничего общего. Я так старалась втиснуть его в аккуратную коробочку героя романа, а у него есть настоящая, очень запутанная жизнь. Я думаю о гранте и обо всем, от чего он отказывается, чтобы заботиться об отце, и восхищение с сочувствием, как мягкая вата, укутывают мое сердце. Я никоим образом не должна испытывать к нему подобные чувства, потому что именно такой кризис случается со всеми героинями моих романов. У меня даже есть для него название: «Точка плавления».

Моя еще не столь давно независимая главная героиня обнаруживает, что раздражающе привлекательный придурок, которого ей навязали в напарники, – это «булочка с корицей» с хрустящей корочкой и теплой серединкой. Она узнает, что он открыл приют для слепых животных, или раз в неделю обязательно смотрит сериал со своей бабулей, или (еще один гипотетический пример) посвятил свою жизнь борьбе с болезнью, от которой умерла его мать. Я вижу защитно-сигнальные ленты с надписью: «Опасно!» Я знаю, как это работает. Но это не значит, что я могу полностью контролировать то, что происходит в моей груди. Потому что Форрест – не персонаж романа с простой аркой, надежно запертый на страницах книги и неприкосновенный. Он – сложный, свободно перемещающийся и очень прикосновенный. И самое главное – он под запретом.

— И он – эксперт, – продолжает Траппер, словно не замечая, что внутри меня происходит расплавление активной зоны ядерного реактора. – Лучше его никого нет в этой области. Ему было всего шестнадцать, а за него уже боролись институты и до сих пор борются. Технология, которую он со своей командой разрабатывал до того, как я… – Траппер умолкает с разочарованным вздохом. Не в первый и, я уверена, не в последний раз они с Джо поют дифирамбы Форресту в моем присутствии, но этот лакомый кусочек – что-то новенькое.