Онлайн книга «Падение Брэдли Рида»
|
Пульсация превращается в мучительную боль, и наконец всхлип, который я так долго сдерживала, вырывается на свободу. Ками обнимает меня, и я плачу в ее плечо. — Боже мой, Оливия. Не могу поверить, насколько эгоистично ты себя ведешь. – Все тело Ками застывает от слов моей матери. Я крепче прижимаюсь к ней, но не ради своей выгоды. Потому что Ками обладает острым чувством справедливости, и я не хочу, чтобы этот день закончился в тюрьме. Опять. — Прошу прощения? – говорит Ками, даже не повернувшись, чтобы взглянуть на мою мать. — Ками, – говорю я тихо, еле дыша. Оно того не стоит. Оно того не стоит. Я являюсь дочерью своей матери вот уже на протяжении двадцати шести долгих лет, и это лишь часть этого опыта. Она желает как лучше, но ее воспитали так, что она думает, будто мир вращается вокруг нее одной. Это не ее вина. — Ты с ней нянчишься. Она устроила тут истерику, но что насчет остальных? А как же гости… Ками пытается, она действительно пытается защитить меня с изяществом и достоинством, вразумить неразумного. — Одна из первых вещей, что вылетела из ее уст, когда я вошла в эту комнату, было то, как ей жаль гостей, Мелани. Это… Моя мать прерывает ее, будто даже не слышит эту реплику. — А что насчет меня? И вот оно. Я наблюдаю в реальном времени, как внутри Ками взрывается атомная бомба. Забавно, ведь именно она была единственным человеком, который смог выдержать мою мать достаточно для того, чтобы спланировать масштабную свадьбу Мелани Сент-Джордж. Многочисленные свадебные организаторы до нее увольнялись уже через короткое время из-за ее нереальных требований и эгоцентричной перспективы, но Ками смогла выстоять и дать ей все, что она хотела. — Что насчет тебя, Мелани? – вопрошает она. Я пытаюсь прижаться к ней покрепче, но она мягко отстраняется – и я понимаю, что эта мягкость дается ей с усилием: это выдают движения ее челюсти. — Кам… — Именно. Ты хоть понимаешь, насколько это позорно? Мою дочь бросил у алтаря сам Рид. Мы были так близки, а она не смогла связать его узами брака. – Ее глаза начинают слезиться, хотя по опыту я знаю, что настоящая слеза никогда не скатится по ее щеке; это предел эмоций, которые она показывает. Эмоции прокладывают морщины на лице, а слезы портят макияж. Но легкая влага на глазах… этого достаточно, чтобы выглядеть уязвимой и заслужить сострадание других. — И теперь я стану всеобщим посмешищем. Я даже не могу в это поверить. Я не смогу зайти в Saks[1] без того, чтобы люди не пялились на меня, будто я какая-то неудачница. Какой-то фрик, которого они должны пожалеть. Я стану изгоем! — Я не… Я не могу… Ками довольно редко теряет дар речи, но, похоже, моей матери удался и этот подвиг. — Я же говорила тебе, Оливия. Я говорила тебе перестать пилить его, позволить ему быть собой. Такие мужчины, как он, этого не любят. — Я знаю, мам. Прости, – говорю я, не поднимая глаз. Она действительно любила это говорить и делала это не раз. Например, когда я позвонила ему из пекарни, где мы заказывали семиярусный свадебный торт, а он сказал, что у него есть дела поважнее, и чтобы я просто выбрала этот чертов торт. По словам моей матери, было дико неуместно, что я вообще попросила его пойти со мной. Или в другой раз, когда у нас была запланирована фотосессия по случаю помолвки, а он опоздал на три часа, и по какой-то причине мама решила, что это тоже была моя вина. Что это я должна была внести фотосессию в его календарь, напомнить ему, сообщить его ассистенту и выбрать для него наряд. |