Книга Жестокое лето, страница 41 – Морган Элизабет

Не знаю точно, когда я решил попытаться завоевать эту женщину, но если не в тот вечер, когда она, пьяная вдрызг, совершенно отказывалась меня замечать, то сейчас – определенно. Когда она собранная, сосредоточенная на деле и чертовски красивая.

— Камила, – человек, с которым она разговаривала, отходит, и я направляюсь к ней.

Она разворачивается ко мне с планшетом в руке и смотрит в такой панике, что я едва сдерживаю смех.

— Зак, – растерянно лепечет она. – Я… Что ты?.. Почему?..

— Я бармен. Тебе был нужен бармен, вот я и пришел.

Она трижды открывает и закрывает рот, и мне все же не удается сдержать улыбку.

— Ты… Ты здесь.

— Тебе был нужен бармен. А я бармен. Ронда проверяет, есть ли тут все необходимое для вечеринки. Если чего-то не хватает, сбегает в бар напротив или в магазин. Время еще есть.

Она молчит.

И лишь на лице ее эмоции сменяют одна другую.

Смущение.

Раздражение.

Злость.

Облегчение.

Радость.

Эмоции на лице Ками так быстро меняются, что какие-то нюансы я наверняка пропустил, однако больше времени на изучение у меня нет, потому что она хватает меня за руки и тащит в маленькое тесное помещение, которое, видимо, обычно служит кладовкой.

— Что ты здесь делаешь? – остановившись в дверях и скрещивая руки на груди, спрашивает она.

Смотрю на нее в растерянности.

— Я… Ты сказала, тебе нужен бармен.

— Да. Но зачем ты пришел?

— Ками… Я не понимаю.

— Я тоже!

— Я послал тебе лицензии и сертификаты безопасности пищевой промышленности.

Я отправил их факсом на номер, который она мне дала, даже не просил перейти дорогу и забрать их у меня лично, несмотря на то, что мне до чертиков хотелось ее увидеть.

— Да.

— Один – Ронды, второй – мой.

Лицо ее из сердитого становится растерянным, она смотрит в планшет, листает документы, и, наконец, в ее глазах появляется понимание.

Вскинув голову, она снова сверлит меня взглядом.

— Ты сделал это, чтобы лишний раз увидеться со мной?

— Честно? – Я смотрю на нее, но не приближаюсь, так и стою примерно в четырех футах. – Да. Но еще потому, что ты была в панике, а мне известно, как сложно найти людей в День памяти. У меня есть лицензия, у Ронды тоже. В моем баре в День памяти обычно пусто. Я и один справляюсь, а Ронде лишние пару центов не помешают, – я замолкаю на пару секунд в ожидании ее ответа, но она ничего не говорит. – А что… это проблема? Я думал, ты по бумагам все поймешь…

Она, наконец, вздыхает, запрокидывает голову к потолку и обессиленно опускает плечи.

И вот оно!

Она больше не идеально собранная и сдержанная версия самой себя, которую демонстрирует всем, она просто нервная и задерганная женщина.

— Так и должно было быть. Но я прочла «Ронда», а второй документ проглядела по диагонали. Даже не заметила, что там твое имя. Просто… неделя выдалась бурная, – она качает головой, и темные волосы волной плещут по плечам. – Прости. Зря я на тебя набросилась, стала обвинять. Ты мне оказываешь услугу, и я очень тебе благодарна. Просто… я не ожидала тебя увидеть, и во время этого мероприятия начальство будет следить за каждым моим шагом. А мне еще кучу проблем надо разрулить, помимо путаницы с барменами, так что… – она снова вздыхает и смотрит на меня. – Извини.

Глаза ее опасно поблескивают, и я понимаю, что она вот-вот сорвется.