Книга Сладкая месть под Рождество, страница 110 – Морган Элизабет

— Кэт?

Она молчит.

Так, Кэм? Она моя королева драмы. Моя мужененавистница. Она та, от которой я могу ожидать чересчур бурной реакции буквально на пустом месте.

А Кэт? Она сама милота, в ней нет ни грамма злости. Она безнадежный романтик, готовый умиляться чему угодно.

Так что когда я вижу ее с моим телефоном в руках и широко раскрытыми остекленевшими глазами, то начинаю паниковать.

— Кэт?

Я откладываю коробки в сторону и подхожу к тому месту, где она стоит, пялясь в мой телефон.

Черт. Явно случилось что-то ужасное.

— Он называет тебя mi media naranja? – спрашивает она тихим и… обеспокоенным голосом, и я растерянно смотрю на нее.

— Что?

— Mi media naranja. Он так тебя называет?

— Да. О чем ты? – я выхватываю телефон у нее из рук, теряя нить разговора, и смотрю на сообщение от Дэмиена.

ДЭМИЕН

Я буду у тебя в четыре часа. Идет, mi media naranja?

— А, ну да. Я ему прочитала целую лекцию про то, что я не осенний тип и оранжевый мне не идет, но он все равно продолжает меня так называть. Мне кажется, он просто смеется надо мной, потому что… ну, знаешь, из-за розового цвета.

Взмахом руки я показываю на свою одежду – розовый верх, подходящие черные штаны и розовые туфли на каблуках. Затем перевожу взгляд обратно на свою лучшую подругу и почти что вижу в ее глазах сердечки.

Черт.

— Он же латиноамериканец. Его семья с Кубы, да?

— Да.

— Media naranja. – Я растерянно моргаю. – Это значит «половинка апельсина».

Я снова моргаю, глядя на нее, потом смотрю на экран своего телефона, предполагая, что Кэт официально выжила из ума.

— Ага, понятно.

Я пишу Дэмиену, что время мне подходит, а сама кошусь на Кэт.

— Это фразеологизм, – продолжает она.

Я останавливаюсь и смотрю на нее, и во мне поднимается странное чувство, будто…

— Почему у меня такое ощущение, что ты собираешься сказать мне нечто крышесносное? – я озвучиваю вслух возникшую в голове мысль.

— Есть разные мнения насчет происхождения. Кто-то считает, что это перевод с древнегреческого, другие говорят, что все из-за того, что не бывает двух одинаковых апельсинов. – Я продолжаю смотреть в ожидании, когда она перейдет к делу. – Но, в общем, по-испански это значит «моя вторая половинка». Или спутник жизни. Но чаще всего люди подразумевают «родственная душа», когда говорят это.

Земля перестает вращаться.

Негромкая рождественская музыка, доносящаяся из динамиков, становится еще тише.

Шум и суета покупателей, забежавших в магазин перед самым закрытием, затихает.

— Что, прости?

— Он называет тебя своей второй половинкой. И это вовсе не потому, что ему кажется забавным твоя любовь к розовому цвету и нелюбовь к оранжевому, Эбби.

Я снова моргаю.

— Он называет тебя своей родственной душой, когда говорит это.

— Что? – на губах появляется испуганная ухмылка. – Нет. Боже, нет. Ты что-то напутала.

Она медленно, даже грустно, качает головой.

— Это давно известная фраза. Что тут можно напутать, Эбс?

— Он сказал это после нашей первой ночи, Кэт, – говорю я и чувствую панику каждой клеточкой своего тела.

Не потому что мне не нравится Дэмиен.

Он мне правда безумно нравится.

Мне нравится этот мужчина гораздо больше, чем должен нравиться той, которая должна была провести с ним только шесть недель.

Мне нравится он настолько, что я могу представить свое будущее с ним. Будущее, которое мне нельзя представлять. Будущее, которое стало невозможным из-за того, как наши отношения начались.