Книга Сладкая месть под Рождество, страница 89 – Морган Элизабет

— Я хочу… любви. И хочу страсти. Вдохновения. Хочу путешествовать и тратить деньги на дорогие туфли, а не на подгузники. Хочу иметь возможность сорваться и помчаться куда-то в любой момент, не волнуясь о школах, врачах и прочей фигне.

И в темноте этой комнаты, стены которой точно без ушей, я заканчиваю мою мысль, рассказывая Дэмиену ту часть, которую хранила в огромном секрете с тех пор, как мне было еще пять лет.

Я никогда никому не признавалась в этом.

Ни Ханне, ни Кэми, ни Кэт.

— Я хочу мужчину, который будет сходить по мне с ума. – Я делаю глубокий вдох и прикрываюсь темнотой, словно щитом. – Отец ушел от мамы, когда я родилась. Дети – это слишком большая ответственность, и у него не оставалось времени на себя. Это… сломало мою маму. Она хотела, чтобы его поглотила любовь к ней, хотела быть для него всем. Но она не могла посвящать себя ему из-за нас, и тогда он ушел к другой. Она обвинила в этом нас.

Дэмиен проводит пальцами по моим волосам, зачесывая их назад успокаивающим движением, которое все же не прерывает ход моих мыслей.

— Ханна совсем на нее не похожа. Она всегда хотела отдавать себя другим до последней частички. Всегда хотела посвятить себя полностью детям и мужу. Она напрочь лишена эгоизма, тонко чувствует других людей и умеет им сопереживать. Она была рождена, чтобы быть матерью.

— А ты?

Я нервно облизываю губы:

— Я как мама.

Вот оно.

Мой глубинный страх.

Лежа рядом с этим мужчиной в этом знакомом мне месте, окутанная темнотой, я признаюсь во всем.

— Я хочу отдать всю себя мужчине и позволить ему поглотить меня. Я хочу влюбиться так, чтобы не видеть краев. Я хочу быть эгоисткой, хочу принадлежать ему и только ему. Я не хочу делиться. Я как мама, потому что мне кажется, что какая-то часть меня будет ненавидеть ребенка за то, что тот отнимет у меня все это.

Главная причина, по которой Ричард причинил мне невыносимую боль, заключается именно в этом. Я отдала ему все – время, любовь, усилия – и ожидала получить то же самое в ответ. И я оправдывала его на протяжении четырех лет. Я говорила себе, что все изменится, как только мы поженимся. Мы станем партнерами по жизни, и это изменит его отношение ко мне. Но теперь я вижу, что это полная чушь.

Осознание того, что я могла потерять саму себя, растворившись в этом человеке, понимание того, что я уже начала теряться в нем, – вот что ужасает. И он заслуживает того, чтобы ему преподали урок, потому что Ричард позволил мне отдавать, отдавать, отдавать, пока от меня не осталась лишь оболочка человека, подогнанного под его требования.

И дело в том, что я знаю, как могу раствориться в мужчине и дать ему возможность уничтожить меня, и потому еще больше не хочу детей.

— Я тоже не хочу детей, – говорит Дэмиен шепотом, и мне становится интересно, чувствует ли он в этой темноте то же спокойствие, что и я. – Не хочу способствовать тому, чтобы в этом мире становилось больше детей. Я день за днем наблюдаю все ужасы этой реальности. Вижу, насколько дерьмовыми могут быть люди, как низко они могут пасть. Порой я смотрю на папку с делами – и будущее кажется мне чертовски мрачным. Я не могу позволить родиться ребенку в мире, где творится подобное.

Я молчу, потому что не знаю, что ответить. Все мои бойфренды в колледже считали меня сумасшедшей, раз я не хочу детей. Даже Ричард время от времени ставил под сомнение мое здравомыслие, несмотря на то что сам он знал, что наши отношения с ним никогда не зайдут так далеко.