Книга Плохая няня, страница 188 – Тесса Бейли

Она любила человека, у которого был плохой день, и он сказал ей то, о чем потом пожалел. Но этот момент не определял его. Да, его слова ранили ее. Но сколько раз он говорил то, от чего она чувствовала себя… живой, защищенной, любимой? Она не хотела жить без его голоса, его лица, его прикосновений. Она хотела любить его. И быть любимой им.

— Простите, – сказала она, заставляя ноги нести себя через зал.

Берджес спустился к краю террасы и сел в шезлонг. Огонь в костре выхватывал из темноты резкие черты его лица. Из-за шума из ресторана он, видимо, не слышал ее шагов, и лишь вблизи она сумела разобрать его слова:

— Знаю, Лисс. Я… Я пытался.

Таллула замерла, прижав руки к груди, будто пытаясь удержать вырывающееся сердце.

— Конечно, я сказал ей, что люблю ее. Поверь, она это знает. – Он слушал голос дочери, потирая переносицу. – Все не так просто. Не все в жизни можно исправить. – Что-то в ответе из трубки заставило его запрокинуть голову и выдохнуть в ночное небо. – Да, конечно, я скажу, что ты ее любишь. Но может…

— Может, она скажет мне это сама?

Берджес резко застыл на месте. Прошла мучительная секунда, прежде чем он повернулся. В его глазах отражалась настороженность – и, боже, как же это ее ранило. Она больше не хотела, чтобы он закрывался перед ней. Никогда в жизни.

— Хочешь поговорить с Лиссой?

Больше всего на свете – да. Но…

— Я надеялась, что она сможет сказать мне это лично. – Эти слова наполнили ее такой надеждой и верой в будущее, что произнести их вслух было почти больно. – В Бостоне?

Часть воздвигнутой Берджесом стены дрогнула, а в его взгляде мелькнула искра надежды – и тут же погасла.

— Мы тебе всегда рады…

— Берджес, – вырвалось у нее с глубокой тоской и нетерпением. – Я пытаюсь сказать, что хочу вернуться навсегда. – Она сделала шаг вперед. Потом еще один, пока ее колено не коснулось его бедра. – Я хочу вернуться домой.

Рука с телефоном безвольно упала, он едва поднял ее обратно к уху, будто внезапно лишился сил. Как только у него получилось, он несколько мгновений слушал, как из трубки доносится радостный визг его любимой двенадцатилетки, пока он пытался справиться к подступившим к горлу комом.

— Она тебя слышала, – сказал он, глядя на Таллулу, все еще сдержанно, но с каждой секундой все ближе и ближе. – Лисса, я тебе перезвоню. – Пауза. – Мы тебе перезвоним.

Он бросил телефон, вскочил и утопил Таллулу в своих объятиях, подняв ее с земли с глухим рыком. Его руки скользили по ней – от затылка вниз, к спине, прижимая так близко, как только возможно. Его дыхание горячо касалось ее уха.

— Я думал, ты от меня отказалась. Думал, все кончено.

— Ни за что. Я никогда бы от тебя не отказалась. – Она крепче обняла его за шею, впитывая ощущение дома, безопасности и целостности, которое он ей дарил. И продолжал бы дарить до конца ее дней. – Я бы прошла через всю свою жизнь, любя лишь одного тебя.

Его колени подкосились.

— Ты любишь меня. Все еще любишь.

— Конечно. – Слезы текли по ее лицу. – Или ты думаешь, я стала бы использовать чью попало толстовку вместо подушки?

Он слегка отстранился, то гладил ее волосы ладонью, то касался костяшками пальцев ее скул.

— Я больше никогда не заставлю тебя плакать, Таллула. Клянусь. Я был все равно что мертв с тех пор, как ты вышла из той больничной палаты…