Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 156 – Ками Блю

— Хочу запустить руку тебе в штаны и заставить тебя кончить, – хрипло, алчно шепчу ей на ухо, узнав, как целуется Митчелл. – Хочу зализать тебя до смерти.

Она стонет мне в рот.

Понимаю, не надо было такое произносить, но она должна знать мои самые темные желания. Грейс вздыхает – то ли от раскаяния, то ли от вожделения. Трение наших тел, едва скрытых тенью под небоскребом, порождает пламя.

— Всего один поцелуй, – напоминает она.

— В таком случае мы уже выполнили план.

Легонько кусаю ее губу, и Грейс вновь впивается в мой рот, требуя его открыть, ее язык дразнит мой. Моя ладонь гладит ее мягкую попку. Господи, эта задница до того аппетитна, что я могу сейчас кончить, если мы не прекратим лизаться и трогать друг друга.

Ее пальцы хватаются за застежку моих джинсов, проникают под свитер, ласкают голую кожу живота.

— Грейс, – имя вырывается у меня стоном удовольствия и желания, – ты меня мучаешь. Много недель я мечтаю увидеть тебя передо мной на коленях, твои губы не дают мне покоя…

А эти губы скользят по моей щеке, обводят линию подбородка, ласкают шею медленными, властными поцелуями.

— Разве у тебя не было все под контролем?

Черт, и впрямь. Я так этого хотел, что теперь она держит меня в кулаке.

Ловлю ртом локон ее волос, их запах сводит с ума, а губы до того мягкие и горячие, что у меня сбивается дыхание. Приподнимаю ее лицо за подбородок, чтобы она заглянула мне в глаза, и в последний раз завладеваю этим ртом, пожирая его со страстной похотью. Я не должен проиграть это сражение. Если она намерена измучить меня, придется отплатить ей тем же. Исполнив последний медленный танец дыханий и языков, заставляю себя отделиться от нее, оставив стоять у стены. Ее лицо и губы раскраснелись, глаза сияют.

— Всего один поцелуй, – напоминаю я, наблюдая, как она одергивает куртку и поправляет волосы, выбившиеся из-под шапочки. – Это было то же самое, что целоваться с Дэнни? Признавайся, Митчелл.

Сам не понимаю, почему мне так хочется это узнать. Однако совсем недавно, в том парке, я с трудом удержался от того, чтобы разбить ему морду, лишь бы оторвать от нее. Это глупо, но жгучее влечение к Грейс лишает меня ясности. Ее взгляд блуждает в пустоте, прежде чем встретиться с моим.

— Нет, – отвечает она. – Не то же самое… А теперь мне пора, извини.

Закидывает на плечо сползшую сумку и торопливо уходит. Я ее не останавливаю. Сделай я это, я пересек бы границу, которая и без того сегодня вечером чрезмерно истончилась.

ГРЕЙС

Тридцать три дня до дедлайна

О нашем поцелуе я никому не рассказала. А что, черт возьми, тут говорить? Что целоваться с Говардом намного приятнее, чем заниматься любовью с бесполезным болваном Маркусом? Больше-то мне сравнивать не с кем. Или что на его груди, рядом с его телом, я точно мороженое на солнце? Что я животом чувствовала его эрекцию, и… Джим, ты один знаешь, как мне хотелось, чтобы мы ушли оттуда и не останавливались. Ну нет, никогда не сознаюсь, что он оказался настолько прав.

По сути, это нельзя назвать честным соревнованием: между мной и Дэнни не было ни обжиманий, ни французских поцелуев. Я не могу их сравнивать и не хочу сдаваться на милость Говарда, особенно теперь, когда поняла, как опасно поддаваться влечению. Неплохо бы, конечно, вновь стать храброй, но по собственной воле прыгать со скалы без парашюта – на такое я не подписывалась. Теперь я твердо намерена доказать, что смогу почувствовать то же, если Дэнни до меня дотронется или поцелует. Послезавтра, во время нашего свидания, придется поднатужиться.