Книга Сотканные из ненависти, страница 156 – Нонна Монро

Мне нужно было больше воспоминаний с ним.

— Будь я хорошим парнем, то не стал бы просить у тебя еще одного шанса.

— Но ты мудак, Коул Ричардсон.

— Да. И поэтому прошу тебя дать намеще один шанс и начать все сначала.

— Я не хочу начинать все сначала.

В его глазах вспыхнула боль, такая сильная, что мое сердце сжалось. Черты лица исказило отчаяние, и впервые Коул не знал, что делать дальше. Своим поступком он уничтожил не только меня, но и себя. Теперь мы стояли посреди руин, и только море слышало нас.

Меня терзали сомнения. Рана в сердце снова начала кровоточить. Единственным правильным решением было оттолкнуть его и сбежать, но почему каждая клеточка тела противилась этому? Почему вопреки всему я хотела быть с ним? Почему хотела каждый день видеть недоумевающее лицо, когда я упоминаю очередную знаменитость? Почему хотела слышать ворчание, когда я разговариваю с Иисусом? Почему хотела чувствовать его безмолвную поддержку, когда начинаю сомневаться в себе? Потому что Коул был соткан из сотни противоречий. Он причинил мне огромную боль, но в противовес показал мне, каково это – по-настоящему любить и быть любимой, без оглядки на страх.

Он был моим штормом, но именно в этом шторме я нашла свое спасение.

Любовь к нему была соткана из ненависти, но обладала разрушительной силой и выжила вопреки всему.

— Я не хочу больше забывать тебя, – прошептала я.

Ладони Коула обхватили мое лицо, лоб прижался к моему. Сердце гулко забилось в груди, пока его пальцы мягко очерчивали мои скулы. Столько слов рвались наружу, но я не могла вытолкнуть ни одно из них.

— Я больше никогда не причиню тебе боль, – тихо сказал Коул, и его губы коснулись моих, – никогда.

— А если попробуешь сделать это, то я убью тебя, потому что знаю…

— Как минимум двенадцать способов убийств.

Я улыбнулась, и его губы накрыли мои в мягком, неспешном поцелуе, от которого в животе запорхали бабочки. Коул зарылся пальцами в мои волосы, склоняя голову и открывая себе лучший доступ. Поцелуй становился жадным, словно он не мог насытиться мной. Как и я им. Мы потеряли много времени и тогда, и сейчас. Мы потеряли друг друга, но на этот раз окончательно обрели.

— Ты даже не представляешь, как сильно я скучал по твоему голосу, – с трудом отрываясь от меня, пробормотал Коул.

— По чему еще ты скучал?

Уголки его губ дрогнули. Он нежно провел подушечкой пальца по моей скуле и заглянул в глаза.

— По комплиментам, которые ты не умеешь делать. По запаху пионов, которые мне больше некому дарить. По звуку взрывов, потому что никто не смотрит супергеройские фильмы. Черт возьми, я даже соскучился по Иисусу, потому что никто не упоминает его так часто, как ты.

— Ты опять упоминаниешь имя Господа всуе.

— И по этому тоже. Ты вся продрогла, давай вернемся в отель.

И пока мы возвращались в номер, я прислушалась к себе, пытаясь понять, совершаю ли очередную ошибку. Но почувствовала, как все внутри меня трепещет от предвкушения. Я хотела задать ему сотни вопросов, узнать, как прошло открытие хостелов, что произошло с мистером Хиллом, и как там Деми, которая вынуждена жить под одной крышей с Джеком.

— Бруклин, ты сейчас взорвешься от молчания, – заметил Коул и открыл дверь номера. Вздох облегчения не успел сорваться с губ, когда я увидела, что было там.