Книга Год моего рабства, страница 19 – Лика Семенова

— В первый раз вижу, чтобы в Кольеры приходили сами. Это было сложно? Решиться?

Лицо мерзавца было совсем близко, и я пыталась отстраниться. Молчала.

Его губы дернулись:

— Я привык получать ответ, когда задаю вопрос. Отвечай.

— Разве у меня был выбор?

Он прикрыл глаза:

— Конечно. Просто бросить безмозглого мальчишку здесь. Он же ни на что не годен! Разве он стоил такой жертвы?

Эти слова привели меня в ярость. Стало на миг плевать, с кем я говорю. Я подняла голову:

— Он мой брат. Младший брат.

Кондор повел бровями:

— Что с того? Кровь — всего лишь биологическая жидкость. Можно иметь брата, но не любить его.

Я задрала голову еще выше:

— Можно. Но я люблю. Какой ни есть. Или вам этого не понять?

Я думала, он ударит меня, но тонкие губы исказила отвратительная ухмылка:

— Надо же…

— Ведь меня бы не оставили в покое? Даже если бы Ирбис погиб? Ведь так?

Я поняла это, узнав о заказе. Уверилась, глядя на Финею. Если бы не вышло с Ирбисом — они бы нашли другой способ. Они бы ни перед чем не остановились.

Губы Кондора приблизились почти вплотную к моим:

— Любовь — это слабость. Ведь сама видишь…

Я уже приготовилась впиться зубами в его губу, до крови, с остервенением.

— Как так вышло, что при всех своих достоинствах ты почти девственница?

Я отвернулась:

— Никак.

Лигур освободил мои руки, вновь ухватил за подбородок:

— Ответ неверный. Я жду.

— Не ваше дело! — я почти выкрикнула.

Вырвалось само собой, на эмоциях, я даже не успела осмыслить.

Глаза Кондора полыхнули яростью. Он отстранился:

— На колени, рабыня, — прозвучало убийственно холодно и ровно.

Я стояла истуканом. Не мелькнуло даже мысли исполнить приказ. Он схватил меня за волосы, дернул вниз. Я рухнула на камень, лишь успела вовремя выставить руки. Стояла на четвереньках и глохла от такого унижения.

— На колени!

Я, наконец, выпрямилась, но голову не опустила. Это было выше меня.

— Глаза!

Я не подчинилась. Продолжала открыто смотреть снизу вверх.

— Я прикажу выпороть тебя. Еще лучше — сделаю это сам.

Не знаю, какой демон в меня вселился. Внутри будто скопилось электричество, которое рвалось наружу. Было плевать на чувство самосохранения. Я уже нахлебалась унижений. Понимала, что это лишь начало, но уже была сыта по горло. Не подчинюсь. По собственной воле не подчинюсь! Я свободная имперка. Меня заманили сюда подлым обманом. Незаконной сделкой. Я не рабыня. И не буду ею. Тем более, для этого ублюдка.

Я поднялась без позволения, вскинула голову. Это был мой протест.

— Вы можете все. Принудить, заставить, опоить, наказать. Но по собственной воле я никогда не встану перед вами на колени. Я свободная имперка. Я не рабыня.

Не ожидала, что он улыбнется, и от этой улыбки прокатил мороз по коже. Кондор вновь приблизился, приперев меня к стене, легко коснулся губ кончиком пальца:

— Встанешь… Ты сделаешь все, что я пожелаю. — Он снова и снова водил с нажимом по моим губам. — И запомни одну вещь, Мирая: я пока не знаю, кто тебя заказал, но если ты позволишь ему овладеть собой — пеняй на себя. Я буду очень, очень недоволен.

Эта мягкая формулировка показалась красноречивее иных конкретных слов, в которых можно было не стесняться. Звучала с особым смыслом, от которого лихорадило. Я посмотрела на Кондора с недоумением, даже страх на мгновение куда-то забился: