Книга Год моего рабства, страница 41 – Лика Семенова

Кажется, я была здесь одна. В сером освещенном кубе, будто вылизанном до стерильности. Я вздрогнула, различив прямо перед собой темную вертикальную полосу открывающейся двери, и едва не захлебнулась густым громким звуком. Гул толпы. Множество, множество слитых в единое целое голосов, но я впервые в жизни слышала подобный вой. В нем было что-то чудовищное. Что-то, перетряхивающее все внутри, заставляющее замереть, сжаться, задержать дыхание. Звук осязаемой волной проносился вниз вдоль позвоночника, отдавался в заледеневших ногах. Только сейчас я опомнилась, что была босой.

Меня толкнули в спину. Я вскрикнула от неожиданности, но мой возглас тут же утонув в общем гуле. Понятия не имею, откуда взялся раб за моей спиной. Он толкал и молча указывал кивком бритой головы в сторону двери. Не оставалось ничего, кроме как войти.

Меня вновь окутал интимный полумрак, полный глубоких вибраций и цветных бликов. Воздух будто сгустился и звенел. Но все мое внимание было приковано к огромному экрану, на котором что-то двигалось с невероятной скоростью. Я опустила голову, когда различила руки и перекошенные лица, будто вуалью, подернутые красным.

Бои. Проклятые Кольерские бои.

Я заткнула уши, чтобы не слушать этот кошмарный гул, в котором теперь вибрировала смерть. Но это оказалось бесполезно — его невозможно было совсем заглушить. Сотни, тысячи, может, миллионы голосов. И я не в силах была даже представить, что совсем недавно среди них звучал голос Ирбиса. Маленького ранимого безмозглого Ирбиса. Не могла смириться с тем, что мой брат кричал от восторга, глядя на кровь. Они изуродовали его. Искалечили. Хотелось верить, что он однажды станет прежним.

— Тебе не нравится?

Я уже знала, кого здесь увижу. Сама не понимала, откуда. Чутье. Интуиция. Кондор сидел перед экраном на длинном мягком диване, отделенном занавеской из переливчатых стеклянных бусин. И лицом, и черной мантией сливался с полумраком.

Я подняла голову:

— Нет.

— Говорят, такое зрелище не по нраву слабым натурам. Ты слабая?

Я молчала. Нет, ему не нужны были мои ответы. А мне — его вопросы. Я хотела знать только одно: как и за что этот выродок вздумал меня наказать?

Лигур поднялся. Гул толпы резко замолк, будто поток звука перерезали острым ножом.

— Я позволяю тебе поблагодарить меня.

Я даже выпрямилась:

— За что?

Он усмехнулся:

— Или ты хотела бы остаться там, где была только что? Тебя вернуть?

Я с трудом сглотнула:

— Нет…

Я все еще не могла осознать, что, кажется, наказания не будет, но радости почему-то не ощущала. Появление лигура само по себе было равноценно наказанию. Кондор снова играл со мной в свои отвратительные игры, и все внутри наполнялось протестом.

Он какое-то время стоял, что-то ожидая от меня, но я не шелохнулась. Кажется, он был разочарован.

— Ты неблагодарная?

Я молчала.

Кондор приблизился на несколько шагов:

— Итак… благодарности я не дождусь?

Я даже усмехнулась:

— За что?

— За то, что не позволил этим господам трахнуть тебя. Этого мало?

Во мне снова закипало, обожгло горло:

— А разве есть какая-то разница?

Он подошел вплотную, долго сверлил взглядом. Я молилась лишь о том, чтобы он не прикасался ко мне. Лишь бы не прикасался.

— Тебе знаком кто-то из них?

Я помедлила, но покачала головой: