Книга Даже когда я уйду, страница 135 – Николь Фиорина

— Хорошо! Счастливого Нового года, братец.

— Счастливого нового года.

Я повесил трубку, положил мобильник Мии обратно в карман и протиснулся в дверь.

— Спасибо еще раз, приятель.

Джинкс прикрыл глаза и кивнул.

— Всегда пожалуйста.

Мия

— Теперь ты занимаешься фотографией? – спросил Итан.

Мы прошли мимо той самой лавочки, на которой сидел мой отец, когда признался в обмане.

Брюс, мой отец, сказал, что он будет рад видеть меня дома, но больше не мог жить под гнетом лжи. Любил ли он меня на самом деле? Или я просто превратилась для него в обязательство? Может, я всегда была лишь оставшимся от матери багажом. Он потому особо и не смотрел на меня – я слишком сильно походила на мать. Если не считать карих ореховых глаз, я была ее копией.

— А ты не хочешь провести Новый год с семьей? Встретить его, как и все? – я снова щелкнула фотоаппаратом.

Прежде я видела Итана лишь в форме и в трусах, и никогда – в кожаной куртке, белой футболке и порванных джинсах.

Итан чуть склонил голову и посмотрел на меня так, словно давно раскусил.

— Вот так и сиди, – потребовала я и сделала еще одно фото, когда Итан потянулся к камере.

Как раз вовремя – успела спрятать карточку за спиной.

— Это не я, клянусь. Это камера хочет тебя трахнуть.

— Ага, и я ее сломаю, если ты сделаешь еще хоть одно фото.

— Разве ты не любишь фотографироваться?

Итан почесал щетину.

— Не-а.

Мы остановились у нашего дерева. Итан опустился на траву и посмотрел на меня.

— И, отвечая на твой вопрос, мы отмечали Новый год с сестрой. У матери Альцгеймер, она живет в доме престарелых. Отец умер от сердечного приступа через некоторое время после того, как матери поставили диагноз. Оливия была моей единственной семьей.

Я плюхнулась рядом с ним и откинулась назад. Итан ни разу не рассказывал о своей семье за все время нашего знакомства. Я упрашивала, пыталась услышать хоть что-нибудь, но не преуспела… до сего момента. И я воспользовалась случаем, внимательно впитывая все, чем он решил поделиться.

— А разве мама твоя не слишком молодая, чтобы попасть в дом престарелых?

— Нет, она родила меня в сорок три. Ей почти семьдесят.

— Часто ее навещаешь?

Итан сложил руки за головой.

— Это тяжело. Она смотрит на меня и не узнает. Полагаю, можно порадоваться ее болезни хотя бы потому, что смерть дочери никак на нее не повлияла.

Вот черт.

— У меня есть ты, Джетт. Ты – моя семья. – Он повернулся на бок, посмотрел на меня и подпер подбородок рукой. – А рассказываю я тебе обо всем этом потому, что, несмотря на то, что Мастерс вернулся, ничего не изменилось. Я его принимаю. Приветствую засранца с распростертыми объятьями, раз ты решила провести с ним остаток жизни. Но ничего между тобой и мной не поменяется. Если бы я подумал, что этот парень не сможет о тебе позаботиться, если бы хоть на секунду в это поверил, если бы он… не любил тебя больше, чем люблю тебя я, он бы уже исчез.

Горло сдавило. Я смотрела вперед, на плывущее по небу облако. Слова Итана повторялись в голове, словно заезженная пластинка.