Книга Даже когда я уйду, страница 95 – Николь Фиорина

Она опустила голову. Внутри меня все перевернулось.

— Мия? Как это произошло? Кто это сделал?

Губы Мии задрожали, и она подняла взгляд в потолок, чтобы не показывать слабость.

Я поднял ее и положил себе на колени. Она обвила меня ногами и опустила руки, которыми пыталась прикрыться. Я стащил с себя футболку и подтянул Мию поближе. Нам не нужны никакие преграды.

Мия выдохнула мне в шею. Ее пальцы почесали мне затылок.

— Я не в порядке, – заплакала она. – Я не в порядке. Я больше не могу…

— Послушай меня. – Я отвел от себя ее лицо, чтобы она посмотрела на меня. – Я больше и слышать не хочу об этой твоей дурацкой идее, согласно которой мы должны держаться подальше друг от друга. Нам нужно держаться вместе. Поняла меня?

Мия закусила трясущуюся губу, и я приподнял ее лицо за подбородок.

— Все твои беды – мои беды. Все, что случается с тобой, происходит и со мной. Каждый удар, каждый толчок, все это я чувствую, потому что ты – часть меня. Мы с тобой вместе со всем этим справимся.

Мия сжала пальцы на моих боках, и я убрал с ее лица волосы.

— Я не на сто процентов стал собой. Я уже близко, но на этот раз, если я вдруг опять скачусь вниз, если опять все испорчу, прошу, борись за меня. Не отпускай меня больше так легко.

В глазах ее стояли слезы. Она отвернулась, и я поймал ее взгляд, заставил снова посмотреть на себя.

— Обещай мне, Мия.

Она рвано выдохнула. Спутанные волосы упали с ее плеча.

— Обещаю.

Я собрал ее волосы одной рукой и прижал к себе. Грудь к груди. Сердце к сердцу. Наши дыхания и ритмы наших сердец идеально совпадали. Нам нужно было только оставаться вместе. Я был уверен: держась друг за друга, мы переживем все на свете. Нам ничего больше не будет нужно: ни воды, ни еды, лишь пристанище, которым мы станем друг для друга. Нам даже не нужен будет секс. Только объятья – тела, прижатые друг к другу, почти превращающиеся в единое целое. Как и должно было быть.

Мы сидели так, обнявшись, не совсем уверенные, где заканчивается мое тело и где начинается ее. Она провела остаток ночи, рассказывая мне о последних девяти месяцах, обо всем, с чем она пыталась справиться. Иногда мне приходилось останавливать ее и дожидаться, когда боль в груди чуть поутихнет. А иногда я радовался: например, когда она сообщила, что у нее двойное гражданство.

Эта информация совершенно меняла мой изначальный план.

— Ты знаешь, кто твой биологический отец? – спросил я.

Мия покачала головой.

— Да и какая к черту разница.

— А хочешь узнать?

— Нет.

— Хорошо, – я одарил ее едва заметной улыбкой. – Тогда у кого мне просить твоей руки?

— У меня.

Я усмехнулся и чмокнул ее милые губы.

— Я скучал по тебе каждый день, любовь моя. Даже тогда, когда не был собой – внутри меня зияла огромная дыра, – я положил руку на сердце. – На месте этой пустоты должна была быть ты.

Мия слегка улыбнулась и смущенно качнула головой.

— По этой чертовой улыбке я тоже скучал.

Она выдохнула со смешком.

— Да, и по этому чертовому смеху тоже.

Наши взгляды встретились, и смех ее затих.

— Я не делала этого, Олли. Не делала. Я бы никогда.

Я держал ее лицо в ладонях.

— Знаю. И я все решу. Я вытащу тебя отсюда, даже если мне придется организовать побег. Хорошо?

Она кивнула и свернулась у меня на коленях, уткнувшись в шею. Ее затвердевшие розовые соски мазнули по моей груди, а я гладил ее по рукам и по спине. Дружок мой расслабился – сейчас он ни в чем не нуждался.