Книга Младшая сестра, страница 111 – Джейн Остин, Кэтрин Хаббэк

Девушка осторожно заглянула в гостиную: ставни были открыты, однако иные признаки того, что со вчерашнего вечера здесь кто‑то побывал, отсутствовали: на столе по-прежнему стояли свечи, поднос с ужином забыли убрать, стулья теснились в беспорядке. Поднявшись по лестнице, Эмма уже собиралась открыть дверь спальни, когда оттуда вышла Элизабет. Одного взгляда на лицо сестры было достаточно, чтобы понять: хороших новостей у нее нет.

Мистер Уотсон быстро угасал, погруженный в глубокое забытье; казалось маловероятным, что когда‑нибудь он настолько оправится, что сможет узнавать окружающих или снова говорить. Элизабет и Пенелопа всю ночь по очереди дежурили у его постели. Деревенский аптекарь заявил, что сделать ничего нельзя. Все средства, которые он мог предложить, оказались бесполезны, и теперь следует терпеливо дожидаться исхода. Маргарет слегла с истерикой и требует, чтобы нянюшка сидела с ней. Большая удача, что дома случилось быть Пен, ибо голова и нервы у нее всегда в порядке, а в медицине она разбирается не хуже докторов.

В этот момент из отцовской спальни показалась Пенелопа. Она оставила пациента в том же состоянии, с аптекарем и служанкой, и, услышав голос Эммы, на минутку вышла, чтобы поздороваться.

— Печально закончились наши увеселения в замке Осборн, Эмма, – вздохнула Пенелопа, пожимая сестре руку. – Кто бы мог предвидеть такое, когда мы туда отправлялись? Элизабет, тебе не кажется, что нам следует посоветоваться с кем‑нибудь еще? Я уверена, что аптекарь совершенно несведущ в своем деле. В окрестных селениях, должно быть, есть лекари и получше. Может, в Брэдфорде? Не послать ли туда?

Элизабет колебалась. Ей никогда не доводилось посылать за врачом, и она понятия не имела, где его можно найти. Эмма осведомилась, сообщили ли братьям о болезни отца. Выяснилось, что об этом никто не подумал, однако нужно было немедленно написать обоим.

Уинстон находился примерно в двадцати милях от Кройдона. Отправив послание с почтовой каретой, проходившей через Брэдфорд, можно было не сомневаться, что Роберт получит его тем же вечером и через сутки уже будет в Уинстоне. На том и порешили. Записка была написана и вручена надежному человеку, который обещал доставить ее на брэдфордский постоялый двор к почтовой карете, а затем попытаться привести с собой врача.

Аптекарь явно испытал облегчение, узнав о намерении сестер обратиться за консультацией к другому врачу, что снимало бремя ответственности с его плеч. Он считал, что пациент вполне может протянуть еще какое‑то время, возможно даже два-три дня, а потому, пообещав вернуться через несколько часов, откланялся.

Бессмысленно пытаться описать чувства, которые обуревали сестер, когда они сидели у постели больного – быть может, смертного одра их единственного оставшегося в живых родителя. Часы текли незаметно, не принося перемен и не развеивая опасений. Маргарет в дежурстве не участвовала; ее «чувствительность», как она сама выражалась, приводила к ужасным истерикам, и ей требовались внимание и уход. Эмма пыталась успокоить ее, хотя и тщетно; Пенелопа зло насмехалась над сестрой; Элизабет же заявила, что у нее нет времени на капризы Маргарет и, если с ней не нянчиться, она очень скоро поправится.

Около двух часов ночи сестер разбудил скрип колес у порога. Элизабет, тихонько прокравшись в коридор, где было окно, выходившее на крыльцо, вернулась с сообщением, что к дому подъехала почтовая карета, из которой вышел джентльмен, одетый как врач, и что в карете находится кто‑то еще, но она не знает, кто именно.