Книга Младшая сестра, страница 49 – Джейн Остин, Кэтрин Хаббэк

На несколько минут воцарилось молчание. Лорда Осборна, кажется, вполне удовлетворяло созерцание щек Эммы, беспрестанно меняющих цвет, тогда как мистер Говард был поглощен карандашом, который взял со стола и, не поднимая взгляда, вертел в руках.

— Отважиться выйти в такое утро – это не похоже на обычную нелюбовь вашей милости к морозу, – произнес он наконец. – Я-то думал, ничто не сможет побудить вас к такому напряжению сил.

— Люди порой меняются, – возразил лорд Осборн. – Имея вескую причину, можно решиться на что угодно. Я, как говаривали мои няньки, собираюсь начать с чистого листа – и теперь вы едва ли меня узнаете.

Снова установилась тишина; его милость то и дело менял положение ног, затем взял кочергу и поворошил угли в каминном очаге. Эмма от всей души желала, чтобы он вернулся к себе в замок: ей было весьма неприятно, что ее столь беззастенчиво буравят взглядом, и она надеялась, что с уходом лорда Осборна мистер Говард освободится от колдовских чар, под воздействием коих он, кажется, пребывал, и к нему вернется прежняя живость. Однако желанного исхода так и не дождалась. Гостиная в пасторате явно манила молодого пэра сильнее замковых залов, и, после того как мистер Говард в отчаянии поднялся и покинул комнату, его милость еще долго продолжал сидеть перед камином, молча любуясь Эммой.

Звон дверного колокольчика, раздавшийся около полудня, обещал некоторую перемену. Он заставил миссис Уиллис издать удивленный возглас, тогда как лорд Осборн заметил:

— Спорю на что угодно, это моя сестра.

Он оказался прав. Мисс Осборн, закутанная в теплую меховую накидку, способную противостоять даже сибирским морозам, вошла в гостиную с намерением навестить мисс Эмму Уотсон, о чем тотчас же и объявила. Эмма разглядывала дочь барона не без любопытства. Это была миниатюрная молодая особа с бойкими манерами, живыми темными глазами и добродушным выражением лица. Розе Осборн доставало миловидности, чтобы, учитывая ее знатность, называться красавицей, хотя, не имей она преимуществ, даваемых ее положением в свете и модными нарядами (то есть будь она мисс Уотсон, а не мисс Осборн), на нее, вероятно, и не взглянули бы дважды. Чрезвычайно любезная и обходительная, она болтала без умолку, точно испытывала облегчение, вырвавшись из пышных чертогов родного дома и попав в неподдельно приветливую и радушную обстановку пастората.

— Где сейчас ваш брат, миссис Уиллис? – осведомилась мисс Осборн немного погодя. – Не сбежал ли он от меня? А может, мистер Говард опасается, что мы будем отчитывать его за вчерашнее дезертирство из нашей гостиной? Ему нечего бояться: лично я считаю, что его вполне можно простить.

— Эдвард только что был здесь. Не думаю, что его мучает совесть; вероятно, в настоящее время он занят каким‑нибудь делом. Я извещу его о вашем приходе.

— О нет, умоляю, не беспокойте его. Я слишком дорожу добрым именем мистера Говарда и благополучием его прихожан. Что я буду делать, если мой визит спугнет какой‑нибудь аргумент в проповеди или красивую метафору? Чем смогу возместить подобное несчастье? Пусть же ваш братец спокойно сочиняет речь.

Миссис Уиллис легко согласилась с ней, чего мисс Осборн, похоже, не ожидала, потому что вскоре добавила:

— Впрочем, не знаю, вообще‑то вам лучше позвать мистера Говарда, чтобы он высказал свое мнение о предложении, которое мне поручено передать, а именно: что все вы сегодня вечером приглашены на обед в замке.