Книга Спаси сердце короля. Искупление, страница 27 – Фэя Моран

Дианна окидывает меня взглядом, словно оценивая мою стоимость. Я напрягаюсь, и Гай в ответ сжимает мою руку.

— Дианна, Митчелл, – кивает он в ответ, стараясь сохранять спокойствие. – Рад вас видеть.

Митчелл слегка кивает со словами на иностранном языке (видимо, на русском):

– Dobriy vecher, mister Harkness.

– Dobriy, – отвечает Гай.

— Мы просто хотели поздороваться, – продолжает Дианна, не отрывая глаз от меня. – Пожелать удачи в делах. И напомнить, что семья – это самое главное. Если вдруг ты забыл, милый братец.

В её словах как будто скрытая угроза. Она будто напоминает Гаю о преданности. О том, что он должен помнить, кому обязан всем, что имеет.

— Мы всегда помним о семье, Дианна, – отвечает Гай, сохраняя ровный тон.

Она усмехается.

— Прекрасно. Тогда мы можем быть спокойны. Наслаждайтесь вечером. Не разочаровывай папу. Он наверняка смотрит на нас всех… Митчелл, милый, пойдём. Не будем мешать сладкой парочке.

Дианна поворачивается и, грациозно покачивая бёдрами, уходит, увлекая за собой мужа. Я провожаю их взглядом, чувствуя, как напряжение снова нарастает, и пытаюсь отвлечься от неприятной встречи, рассматривая нарядных гостей.

Не так далеко от Ровере, беседующего со смуглой черноволосой женщиной, я замечаю Аластера Гелдофа с его женой, сыном и дочерью. У меня поджимаются ноги, когда, ведя взглядом чуть дальше, я вижу… папу. О боже!

Я перестаю замечать всех вокруг и неосознанно сильно сжимаю руку Гая, заставив его с интересом повернуть голову в мою сторону. Мне не видно его лица за маской, кроме пронзительных зелёных глаз, которые обращены ко мне.

— Хочешь с ним поговорить? – спрашивает он.

Меня это нехило встряхивает.

— Что?..

— Хочешь поговорить с отцом?

— Я… не понимаю, что он. Что он здесь делает?

— Наверняка Гелдофы привели.

— Но зачем?

— Показать, что ты у меня в плену, возможно.

Нахмурившись, я возвращаю взгляд на папу. Он один из немногих без маски и в обычной одежде, словно просто заскочил на пару минут глянуть, как тут дела.

— Я провожу тебя к нему, – заговаривает Гай снова. – Время пришло.

От этого сердце у меня начинает биться сильнее.

Мои ноги не слушаются, когда Гай ведёт меня сквозь толпу к папе, стоящему недалеко от столов с закусками. Его серые уставшие глаза, встретившись с моими, спустя всего несколько секунд, зажигаются.

— Папа! – бросаюсь я в его объятия.

— Дочка, – выдыхает он мне в плечо, крепко обнимая в ответ.

А его руки ощущаются всё так же. Как будто защищают меня от всего мира, оберегают, как зеницу ока. Я утыкаюсь носом в его грудь, чувствуя себя как дома, в безопасности. Растворяюсь в этих объятиях, забывая обо всех пережитых трудностях, становясь маленькой беспомощной девочкой. Исчезает на какое-то время боль разлуки, даря мне гармонию вместе со стуком его сердца, который я чувствую под ухом.

Когда мы отстраняемся друг от друга, папа поднимает взгляд и делает шаг вперёд, прикрывая меня собой. От Гая.

Гай, стоя там же, где и стоял, снимает свою маску и кивает.

— Я прошу прощения за всю боль, что привёл в ваш дом, – начинает говорить он, вызвав у меня нехорошее предчувствие. – За то, какую боль принёс вашей дочери. За то, что незаслуженно презирал вас… Я благодарен за то, что вы хотели защитить мою мать, и мне жаль, что у вас ничего не вышло. – Зелёные глаза направляются в мою сторону. – Сейчас я передаю вам в руки вашу дочь. Я люблю её, искренне и самозабвенно. И поэтому отпускаю. Ей не место в моём мире. Она должна быть с теми, кто сможет её уберечь, там, где её уважают. Пожалуйста, дайте ей всё, что сделает её счастливой.