Книга Спаси сердце короля. Искупление, страница 39 – Фэя Моран

— Мне кажется, ты был бы классным ответственным папой, – говорю я, посчитав это поведение милым.

Он меняется в лице. На нём проскальзывает какая-то странная тревога.

— Я так не думаю.

— А я думаю.

— Каталина, я не знаю ни одного примера хорошего отца, который по-настоящему любил бы своих детей.

— Но я знаю. Мой папа.

Это, кажется, работает как аргумент, потому что Гай замолкает, больше не находя слов для ответа.

— Ты совсем не похож ни на одного из своих мерзких родственников, – продолжаю тем временем я. – Так что ничто не мешает тебе быть классным папой для своих будущих детей. И на этом закроем тему.

Гай в ответ лишь издаёт смешок, а потом мы оказываемся возле малиновой тачки Тео.

— Хватит болтать, – цокает он, отперев двери. – Запрыгивайте.

— Откуда у тебя эта машина? – удивляется Гай, оглядев автомобиль. – Я надеюсь, ты не потратил на неё все деньги, которые я зачислил тебе на первое время.

— Не-а. Заработал своим трудом.

— Ты… работаешь?

Гай выглядит очень изумлённым. Словно Тео и работа – это абсолютно несовместимые вещи.

— Мы как раз поедем в место, в котором я работаю, – садясь за руль, отвечает Тео.

Гай интересуется, где я хочу сесть, а потом открывает мне дверцу сзади. Я забираюсь в машину, он усаживается на пассажирское переднее кресло. В салоне пахнет чем-то сладковатым.

— И что это за место? – спрашивает Гай, когда автомобиль уже трогается с места и выезжает на главную дорогу.

— Увидишь, – кратко отвечает младший, держа интригу.

— Мне это не нравится.

— Да всё будет в норме, братец. Хватит себя накручивать. Datande-toi.

– Détende-toi^[6], – исправляет его французский Гай.

— Ну суть ты ведь понял. Значит, всё.

Наблюдая за этими двумя с задних кресел, я ненароком умиляюсь. Тому, какие они разные. Абсолютные противоположности. Словно чёрное и белое.

А следом приходит печаль, когда я вспоминаю, что Гай сделал для своего младшего брата. Как самоотверженно поступил. И иногда мне кажется, Тео совсем этого не ценит и принимает как должное. Как маленький ребёнок, вокруг которого все крутятся. Он настолько привык к этому вниманию, что совсем не считает его чем-то, чего, например, лишены другие дети.

К месту мы подъезжаем уже совсем скоро. Тео паркуется возле состоящего из кирпичных стен заведения с яркой вывеской. Мы выходим на улицу, и в глаза тут же бросается мусорный бак, разукрашенные граффити стены и прогуливающийся сомнительный народ. Это не тот Лас-Вегас, которым хвастаются в туристических буклетах. Это другая его сторона.

И тут я застываю на месте, когда словно из ниоткуда вдруг возникают несколько человек, громко, радостно и совсем не обращая внимания на людей вокруг, одновременно приветствуют Гая:

— С днём рождения!

Моника держит в руках небольшой торт, покрытый золотой посыпкой, с уже зажжёнными свечами и цифрой «23». Нейт рядом с ней, не сдерживая эмоций, подаётся вперёд и крепко обнимает Гая, вызвав у него мгновенный ступор. Не объятиями, а скорее самой этой встречей. Я удивлённо перевожу взгляд на Лэнса с Софи за спиной Моники, неспешно приблизившихся к нам. И Зайда, опершегося на фонарный столб с банкой пива в одной руке.

— С днём рождения тебя, братец, – сдержанно улыбается Лэнс, обняв Гая и похлопав по его плечу.

Слово «братец» из его уст теперь играет совершенно новыми красками.