Книга Найди сердце королевы, страница 102 – Фэя Моран

От того, каким взглядом он на меня смотрит, становится трудно продолжать обрушивать на него свои эмоции. Вот так искусно ему удаётся меня задобрить.

— Ты больше не обижаешься? – спрашивает он, внимательно следя за моей реакцией, когда целует мою руку.

Ох, зря он даёт мне возможность снова почувствовать его губы. Подобные действия постоянно влекут за собой мысли, которых стыжусь даже я сама.

Поэтому я возвращаю свою руку себе, еле отцепив от неё ладонь Гая. Он смотрит на меня с недоумением.

— Это значит нет?

— Это значит, что тебе пора прекратить дразнить меня.

Мне нравится выражение его лица после моих слов. Я использовала почти ту же формулировку, что и он, глядя на то, как я ем шоколад и издаю подобие стона.

— И чем же я тебя дразню?

Конечно, я не скажу ему, что думаю по этому поводу, и очень радуюсь, когда вижу Зайда, который почти тащит за собой истерзанного и побитого ублюдка, смевшего бросаться в меня всякой грязью. Парень толкает его вперёд, и тот падает на колени. Я замечаю, как из его левой ноги – там, где находится сухожилие, – водопадом стекает кровь.

Гай открывает дверцу машины, среагировав на возвращение друга моментально.

— Я просто подумал, что ты захочешь разобраться с этим хуесосом лично, – сообщает Зайд.

— Правильно подумал, – жёстко отвечает Гай, явно вспомнив, что этот мужчина мне говорил и какую участь из-за этого заслужил.

Потом он оглядывается, посмотрев мне в глаза, словно ищет одобрения. Я фыркаю от такой глупости. Будто его действительно волнует моё решение. Будто от меня и впрямь сейчас что-то зависит.

— Ты можешь подождать в машине Зайда, – говорит Гай, выждав небольшую паузу.

— Не пойдёт, – мотаю я головой. – Хочу лично увидеть, как ты кастрируешь его.

Зайд кратко смеётся, явно одобряя такой исход и, наверное, в придачу удивляясь моей прямолинейности. Гай же, в свою очередь, хмурится, будто раздумывая: шучу я или просто издеваюсь?

— Ты… – начинает он, но я перебиваю:

— Убей его к чёртовой матери. Я постараюсь не приходить от этого в ужас.

Он качает головой.

— Мне не нравится такой расклад, Каталина.

— В каком смысле?

— Ты не должна считать убийство нормальным и желать лично его лицезреть. Что с тобой?

Меня искренне ошарашивает это заявление.

— Может, просто я становлюсь другой рядом с тобой? Рядом с вами.

Гай снова качает головой: уже более неодобрительно и даже будто с ноткой осуждения.

— Твой отец сделал один-единственный правильный выбор в своей жизни: он оберегал тебя от всей этой грязи, он начал новую жизнь, не вовлекая тебя на ту тёмную сторону. Так что и я не собираюсь поступать противоположно этому.

Я не понимаю, что он имеет в виду.

Хочет оградить меня от убийств? Смертей? Насилия в целом? Как глупо, учитывая, кем он является. Мне кажется, однажды выбрав меня, он уже обрёк меня на то, что я теперь буду вынуждена видеть, слышать и смотреть на такие вещи, как убийства.

— Уэйн, отвези её на территорию вьетнамцев. Посидите в машине где-нибудь на Джексон-стрит, пока я не приеду, уладив все дела.

— Что? – недоумеваю я.

— Не хочу, чтобы ты становилась такой, как я, Каталина, – говорит Гай твёрдо. – Ступай.

И я не сопротивляюсь ему.

Потому что противиться его полным отчаяния глазам невозможно.

Гай пристёгивает меня ремнями безопасности. Когда его голова наклоняется к моей, я делаю резкий вдох, потому что совсем не ожидаю, что он поцелует меня в лоб.