Книга Любовь и пряный латте, страница 107 – Мисти Уилсон

Жаль только, что это откровение уже ничем не поможет мне и Куперу.

Я отворачиваюсь от него, смотрю в небо и думаю о том, как все это несправедливо, а Купер в этот момент снова берет меня за руку и сплетает свои пальцы с моими.

Не глядя на него, я говорю:

— Я не понимаю, зачем ты все это делаешь.

— Извини.

— Я пытаюсь вести себя так, как ты и хотел. Пытаюсь делать вид, что ничего не было. Пытаюсь подавить свои чувства и снова стать для тебя просто другом. Но ты только усложняешь мне задачу.

— Всю последнюю неделю я сожалел о том, что случилось в тот вечер, – говорит он.

Я закатываю глаза.

— Купер, поверь, я знаю. Не обязательно мне напоминать.

— Нет, – говорит он. – Я сейчас не о поцелуе.

Я поворачиваюсь к нему. Наши лица разделяют всего несколько дюймов, когда Купер говорит:

— Я жалел о том, что сказал. Что между нами ничего не может быть. Я пожалел, что просил тебя забыть о поцелуе. – Его кадык прыгает. – Я не хочу снова сожалеть, что позволил тебе вновь отдалиться от меня и уехать, хотя на этот раз все могло быть по-другому.

— Что ты имеешь в виду?

Он пристально смотрит на меня и закрывает глаза, пространство, разделяющее нас, исчезает, когда Купер наклоняется ко мне и запечатывает мне губы нежным, осторожным поцелуем.

Свободной рукой я провожу по его шее и зарываюсь пальцами в волосы.

Купер прерывает поцелуй, отпускает мою руку и, опершись на локоть, смотрит на меня сверху вниз.

Я дотрагиваюсь пальцами до его уха, провожу по скуле и поглаживаю бровь – просто потому, что не могу оторваться от Купера. Это какая-то одержимость.

— Ты сказал, что не доверяешь мне, – шепотом говорю я.

Он медленно кивает.

— Да, я помню, но эта неделя была для меня пыткой. Делать вид, что я не хочу быть с тобой, – мучение. Нам опасно сближаться, и я не хочу, чтобы мне опять было больно, но… – Его взгляд держит меня мертвой хваткой, и я просто жду, что он скажет дальше. – Я думаю, что на этот риск стоит пойти.

Сотни искр вспыхивают у меня внутри, мне кажется, я сгорю на месте. И вдруг я вспоминаю об одном немаловажном осложнении.

— А как же Джейк?

Лицо Купера принимает тревожное выражение.

— Честно – не знаю. Он будет в отчаянии. И, наверное, в ярости. Мне очень мерзко из-за этой ситуации.

— Мне тоже… – Я притягиваю Купера к себе за воротник толстовки. – Но, кажется, об этом мы можем подумать и завтра.

Купер улыбается, подчиняясь мне, и мы снова целуемся. Наши языки слегка соприкасаются, и Купер осторожно опускается на меня. Рукой я нахожу место, где его рубашка немного задралась, и запоминаю это прикосновение к теплой коже, чувствую, как по ней бегут мурашки. Я провожу пальцами по его рельефной спине, а ладонь Купера скользит вдоль моих ребер, и жар растекается у меня внутри. Я непроизвольно выгибаюсь и еще крепче прижимаюсь к Куперу, наше дыхание становится все более частым, и мы все больше растворяемся друг в друге.

И вдруг в нас бьет яркий луч света.

— Какого черта? – раздается чей-то голос.

У меня замирает сердце.

Джейк.

Купер вскакивает очень быстро. Я поднимаюсь в тот момент, когда из-за поворота выходит Слизень. Он по очереди смотрит на всех нас в свете яркого, точно прожектор, огромного фонаря Джейка.

— Ой блин, – тихо бормочет Слизень.

Даже в темноте я вижу, как Джейк сжимает челюсти, как у него трепещут ноздри. Он молча качает головой, потом вытаскивает из кармана свисток и резко дует в него, – видимо, чтобы оповестить всех остальных, что нас нашли.