Книга Любовь и пряный латте, страница 123 – Мисти Уилсон

— Я ничего тебе не говорила, потому что ты преклонялась перед ним, но у меня всегда было ощущение, что он преследует какие-то свои мутные цели. Теперь, думаю, ты наконец поняла, как он промывал тебе мозги.

Я вытаскиваю последнюю салфетку из коробки и вздыхаю.

— Да, наверное, но теперь уже несколько поздно. Я все испортила, и все меня ненавидят.

Ферн забирается на диван с ногами и поворачивается ко мне в анфас.

— Сейчас тебе кажется, что все хуже некуда, но Эллис, ты же всегда находила выход из любой ситуации. Скажи мне: чего ты сама хочешь? Вообще не думай о том, кто какое будущее тебе готовил.

— Я…

Как ответить на этот вопрос… Теперь я понятия не имею.

— Подумай, – говорит Ферн, распаковывает еду и передает мне пластиковые приборы. – Если бы ты прямо сейчас жила своей идеальной жизнью, какой бы она была? Ты бы жила в Нью-Йорке? Или в том маленьком городке?

— Не знаю, – честно отвечаю я. – Я не знаю, ради чего мне еще здесь оставаться.

— Ну, как минимум, здесь есть я, детка. Но давай зайдем с другой стороны: Купер в твоей идеальной жизни присутствует?

Я решительно киваю.

— Да, однозначно.

Ферн передает мне нечто, напоминающее тако.

— Значит, тебе надо придумать, как помириться с ним, – говорит она, взяв себе контейнер с огромным буррито. – Я понимаю, раны еще свежие, но ты хочешь, чтобы папа присутствовал в твоей жизни? В конечном счете?

Мне щиплет глаза, когда я отвечаю:

— Не знаю, что бы я решила «в конечном счете», но сейчас – нет, не хочу.

— Значит, одним пунктом в списке меньше. Но должна напомнить тебе, что без отца у тебя вряд ли будет возможность выбирать между Нью-Йорком и Брэмбл-Фолс – если только твоя мама не разрешит тебе пожить у меня.

— А она не разрешит.

Ферн качает головой.

— Нет, не разрешит. По крайней мере, до следующего года. Значит, тебе нужно решить, стоит ли жизнь в Нью-Йорке примирения с отцом.

Я смотрю себе под ноги. Я даже представить не могу, как теперь разговаривать с ним.

— Но с мамой тебе в любом случае нужно помириться, так?

— Конечно, – киваю я. Я такого ей наговорила…

— Хорошо, тогда, думаю, план такой: ты возвращаешься в Коннектикут и объясняешься со всеми там. А когда выдохнешь, решишь, что в итоге с твоим папой и Нью-Йорком.

Она права. Это единственное, что я могу сейчас сделать.

Я не могу думать о поступлении, о Нью-Йорке, о «Стрит Медиа» или о будущем, пока не помирюсь со всеми в Брэмбл-Фолс.

— Что ты сейчас будешь делать? – спрашивает Ферн.

Изначально я планировала, что останусь у нее. Что мы поедим, я выплачу все слезы, а потом мы поставим какой-нибудь фильм.

Но теперь, когда у меня появилось представление о том, что делать дальше, мне неприятно от одной мысли, что я буду тут валяться и терять драгоценное время.

— Поеду обратно в Брэмбл-Фолс, – говорю я. – Многое еще предстоит сделать.

— Ты уверена? Ты всегда можешь переночевать у меня, – говорит Ферн, прожевав кусок буррито.

Я улыбаюсь подруге и чувствую, как в моей груди разрастается тепло. Боже, как же я рада, что у меня есть Ферн. Она всегда придет мне на помощь, так же как и я ей. Пусть с папой сейчас ничего не понятно, но благодаря Ферн я по-прежнему чувствую себя в Нью-Йорке как дома. Моя связь с этим городом не оборвется, и, когда придет время, меня потянет назад. А сейчас мне пора на север.