Книга Это все монтаж, страница 116 – Лори Девор

— Жак, – говорит он, – Жак, Жак, Жак, Жак, – будто это мантра, будто он поверить не может, что ему предоставлена радость называть меня по имени.

Удивительно, насколько мне от этого больно.

Выдаю ему подготовленную речь – про пляж, про город («Такой же красивый, как ты», – говорит он. Господи, как же я устала от этой фразочки!). Мы беремся за руки и гуляем. Я чувствую границу между мной настоящей и мной с «Единственной», идущей по пляжу, что-то говорящей и послушно играющей свою роль. Чувствую границу между мужчиной, который держит меня за руку, и тем, который ненавязчиво угрожал меня уничтожить в горах Мексики.

В ресторане я потягиваю пиво и игнорирую свой гамбургер.

— Рассказывай, с кем я сегодня познакомлюсь? – спрашивает Маркус.

Ни с кем, хочу сказать я. Руки прочь.

— С моей мамой, Кэрол, и папой, Кевином. С братом Остином и его невестой Эйлин.

— Есть что-то, что я должен о них знать? – спрашивает Маркус.

— Просто не показывай никаких позитивных эмоций в адрес того, как играют в футбол «Геймкокс», и все будет отлично, – пожимаю плечами я и сразу понимаю, что в эфир это так и попадет. Я, вся из себя крутая девчонка, горячая, но непринужденная, в джинсах, пью пиво и говорю о футболе, а Маркус завороженно смеется в ответ. Выкуси, Гиллиан Флинн!^[38]

Час спустя мы встречаемся в доме, где моя семья абсолютно точно не живет. Дом расположен на береговой линии – очевидно, чтобы поддержать мой образ расслабленной, беспечной девчонки с пляжа. Маркус принес по букету для мамы и Эйлин и заявляет, что нервничает.

— М-м, – кое-как отвечаю я и замечаю, как он сверкает глазами.

Мама и оператор встречают нас у дверей, и она тотчас меня обнимает. Я не могу сдержать слез, как и подобает неуравновешенной суке, которую из меня состроило это шоу.

— Ой, милая, – говорит она, гладя меня по спине. – Я так по тебе скучала. Маркус! – Она замечает его у меня за спиной. – Ох, божечки, а вот и ты! Заходите, пожалуйста.

Она затягивает меня в прихожую, и я избавляюсь от дурацких слез. Мама восторженно обнимает Маркуса. На ней очень симпатичное синее платье с цветочным узором. Должно быть, она думает, что я иду к победе. Ее отчаянное желание, чтобы я нашла уже себе кого-нибудь, наконец, затмевает любые намеки на рациональное мышление.

Когда мне официально предложили участвовать в шоу, я тянула, как могла, с тем, чтобы рассказать об этом матери. Позвала ее поужинать и вывалила на нее новость за ее вторым коктейлем.

— Куда-куда ты собралась? – спросила она.

— Ну, знаешь, – я чувствовала, что вся краснею, как девочка-подросток, признающаяся, что ей нужны противозачаточные, – на главное романтическое реалити-шоу страны.

Она поставила свой коктейль на стол, а потом рассмеялась:

— Ты?

Я поморщилась.

— Не пойми меня неправильно, – поспешно заверила мама, – это… ну это уже что-то. Я и не знала, что ты настолько озаботилась поисками партнера. – «Партнера». Этому словечку она научилась на ежемесячных собраниях книжного клуба – «так вежливее, на всякий случай», объяснила она.

— Мама, нет, – сказала я, – все не так, как ты думаешь. Это хороший пиар. Для моей книги и для моей карьеры. Писать я не могу, так что нужно делать хоть что-нибудь.

— О. Значит, дело в… издательстве, – она посмотрела на свой коктейль и сделала еще глоток. – Знаешь, милая, это слегка эксцентрично, – сказала она наконец.