Книга Приятель, страница 25 – Артем Рудик

По крайней мере, мне показалось именно так. Это был довольно высокий и широкий в плечах парень, с крепкими руками, будто бы постоянно задействованными в тяжёлой и кропотливой работе. В тестостероне и мужественности у этого парня явно не было недостатка, кроме того, он очевидно уверенно следил за собой. В том числе и за своим лицом, выглядевшим так, будто бы сошло с плаката "Идеальный гражданин".

Но самым главным, конечно, были его глаза: это был чёткий и уверенный взор, пробиравший до мурашек. Было в нём что-то такое, неописуемо подавляющее, что я заметила практически сразу, как он бросил на меня беглый взгляд. При том, в этих небесно-голубых глазах было и что-то маняще яркое, будто бы какая-то негасимая жизненная искра.

В общем, я моментально поняла, за что именно он нравился столь многим девушкам. Этот парень определённо был красив до неотразимости. С определённым набором характера это был бы просто неотразимый удар в сердце. И меня теперь не так уж удивляло, что его мать достали девушки, которым он разбил душу. Кажется, он умел делать это чертовски просто.

Именно поэтому я подошла к нему, как сапёр подходит к заряженной бомбе. Не потому, что он был опасен физически. А потому, что он казался опасен эмоционально. И очаровываться изначально нехорошим человеком, от которого тебе нужна информация, не только непрофессионально, но ещё и просто по-человечески глупо.

— Чем обязан? — спросил он и сверкнул самой яркой улыбкой на моей памяти.

— Пришла тут посидеть, в тишине. Могу присесть рядом? — спросила я, указывая на свободную ложбину напротив.

— Конечно, — он довольно кивнул, — Хотя знаешь, что сюда редко кто-то приходит посидеть по своей воле. В общем-то, никто, кроме меня.

— Да? И почему же?

— А ты знаешь, что это за место? Здесь очищают мочу, перерабатывают её и снова пускают в водопровод. Не очень романтично звучит, да? Многие на станции предпочитают не думать об этом лишний раз. Что уж говорить о том, чтобы ходить в место, где это происходит.

— Ну, здесь вроде совсем не пахнет.

— Месту необязательно плохо пахнуть и отвратительно выглядеть, чтобы в него никто не ходил.

— С людьми то же самое.

Он усмехнулся, кажется, уловив мой намёк:

— Я прихожу сюда, чтобы погрустить и подумать. Сделать то, за что меня могли бы перестать считать тем приятным заводилой, которым я всем кажусь. Завидую тем, кто может так делать и не стесняться этого. Тем, кто всегда настоящий, несмотря на то понравится это кому-то или нет, — Иван глянул на бескрайний космос и с тяжестью выдохнул.

— Таким, как твой друг Антон?

Он снова взглянул на меня исключительно пронзительно:

— Так бы и сказала, что ты шпион из Директории. Мало вам было меня допрашивать, решили подослать ко мне соблазнительную незнакомку, чтобы меня разговорить? Не выйдет, я своего брата даже за самую милую мордашку в мире не сдам.

— Нет, я не из Директории.

— Человек из Директории так бы и сказал.

— Но это правда, я журналистка и веду независимое расследование для своей газеты. Мне думается, что ты можешь рассказать мне что-нибудь важное, чтобы я…

— …переврала всю историю и сделала сенсацию из горя невиновного человека? Я знаю, как работают СМИ.

— Мы работаем не так. Для меня важно разобраться в правде. Если твой друг невиновен, я хотела бы это знать. И ты, возможно, сможешь мне это доказать.