Книга Староград, страница 125 – Артем Рудик

Вестник Цитадели

27.03.85

Как только до меня дошли вести о том, что великий магистр Опий мёртв, я понял, что дело всей моей жизни наконец свершится. Орден оказался обезглавлен, а Салем брошен в полном одиночестве. Карним заявил, что вынужден вывести свои войска, а его рыцари спешно бежали к себе на родину в ожидании разборок касательно выборов нового магистра.

Кажется, эта смерть откатила все достижения интервентов, и половина нашей работы была сделана. Однако расслабляться было рано, комендант всё ещё оставался фактическим главой государства, а его коллаборационистские прихвостни готовы были обеспечить этот статус с оружием в руках. Тем не менее мы тоже не лыком шиты.

Собрав под своим крылом всех недовольных властью захватчиков, я наконец был готов сделать свой ход и выставить гамбит, состоящий из недовольных масс и всех своих людей в общем количестве нескольких десятков тысяч. Все они будут принесены в жертву, но не для смены власти. Это, вполне очевидно, смертельная петля для Салема и его прихвостней. После того как его голову насадят на пику перед его же небоскрёбом, начнётся именно то, ради чего я всё это и затеял.

Новый рассвет Ронии. Да, павшая и разбитая, она возродится из пепла, будто феникс, и вернёт всё то, что было её по праву. Малая Каскадия, Винленд, Карним, все те, кто терзали нашу территорию и убивали наших братьев, познают гнев моей Родины. По сути, все соседи Ронии откусывали от неё по куску в своё время, а значит, все они заслуживают того, чтобы оказаться под сапогом ронийского солдата.

Кто-то назовёт мои устремления безумными, но я устраню его до того, как он успеет открыть свой рот. В этом весь план: убрать несогласных, а затем начать новую, великую войну, пока соседи не успели опомниться. Будет сложно, но под моим руководством Рония всё переживёт, а затем затмит славу империй Европы. Не отрицаю, что всё может дойти до того, что к моим ногам ляжет вся Северная Америка.

Да, я уже успел договориться с тем же Шеймом, что позволю ему фривольно править Карнимом. Но вся прелесть политики в том, что обещания нарушаются гораздо легче, чем даются. Орден всё ещё силён, но его внутренние дрязги и разруха, не меньшая, чем та, что они принесли в наши земли, позволят Ронии нанести ему смертельный удар. А когда это произойдёт, я отомщу всем этим рыцарям — подонкам, за все прошлые обиды. И голова Германа полетит одной из первых, ибо не стоит заключать сделок с дьяволом.

— Порой даже люди верно мыслят, — за размышлениями я не заметил, как ко мне подобрался старый знакомый.

— Неужели наконец настал момент, когда ты мне нужен больше всего?

— Вообще, всё, что от меня требуется, я уже сделал. А к тебе зашёл просто буднично поболтать.

— Учитывая то, что стоит на кону, я не уверен, что беседа будет будничной.

— Вы, люди, слишком серьёзно относитесь к политике. Возводите её в культ. Принимаете её идеи как смысл жизни, а потом сами же предаёте их. Кажется, ещё недавно ты хотел свободы, а не войны.

— Свобода без борьбы невозможна! Тем более ты читаешь мои мысли, а потому, вероятно, уже знаешь, что я всегда хотел устроить вооружённый конфликт, ради удовлетворения своей жажды мести. И, конечно же, знаешь, что мне нет дела, кому мстить за прошлые обиды. Комендант, коллаборационисты, рыцари, простой народ Карнима и Каскадии — все они заодно с теми, кто терзал мою страну, а значит, все до одного виновны.