Книга Погоня, страница 24 – Артем Рудик

— А я тебе о чём говорил? Радуйся, что скоро вновь сможешь побывать на родине. Радуйся и пей. Всё равно завтра умирать!

Он залпом осушил свою кружку и вновь протянул её мне. Я долил остатки того, что плескалось на дне тары и отправился в бар за новой. Мы пару часов распивали эту бутылку, пока за окном пролетали бесконечные леса, практически заброшенные деревеньки у дорог, быстрые сибирские реки и скромные полустанки. Когда она наконец закончилась, к нам неожиданно присоединилась Глиммер.

В неизменном белом халате и с большой чашкой в руках, она подошла к столику, где мы сидели и своим обычным нежным голоском поинтересовалась:

— Могу я присоединиться? Софи сегодня рано уснула, а мне до ужаса скучно сидеть в купе в одиночестве и слушать её храп.

— Ну садитесь, пани Глиммер! - ответил Ян за нас обоих, - Может и выпьете с нами?

— Отчего же нет? Наливайте, что у вас там есть.

Удивившись такому ответу, я всегда считал, что доктор слишком интеллигентна для алкоголя, я плеснул ей совсем чуть-чуть старки. Пару мгновений Элл, с интересом и долей нерешительности, рассматривала янтарную жидкость, затем, выдохнув, приложилась к кружке и практически сразу вернула её обратно на стол, закашлявшись.

— Уф, чёрт! Какая гадость! Горькая, что ужас!

— Хех, а что вы ожидали, пани? Сорокапроцентная старка тот ещё зверь! - выпалил заметно повеселевший Халлер.

— Пожалуй что так. Впредь, больше не буду и пробовать пить. Мало того, что голову мутит, так ещё и вкус отвратный. Не понимаю, как вы можете загонять в себя литрами эту дрянь.

— Так в этом и смысл! Сколь бы не была ужасна жизнь, сколь бы она не была безумна, алкоголь смоет все проблемы и укутает тебя в небытие!

— Так ужасы жизни нужно встречать лицом к лицу, а не прятаться от них в стакане.

— Не представляете, но пару часов назад я говорил то же самое! А теперь вот, пью и в ус не дую.

— Я несколько более последовательна в своих убеждениях.

— Твоё право. Впрочем, у тебя вскоре будет шанс насмотреться на «ужасы», мы же скоро приедем в Качинск?

— Да. Я так понимаю, что вы имеете в виду тот трудовой лагерь, откуда надо будет забрать ваших солдат? Предлагаете съездить туда с вами? Почему бы и нет? Всё равно делать мне особенно то и нечего.

— К слову о лагерях, а пани Ратенпешт ведь сидела в таком же? Ну, до того момента, как ты сделала с ней то, что сделала. - внезапно спросил Карпов.

— Софи сидела в цитадели для особо опасных преступников. Мне казалось ты знаешь.

— Нет, у меня как-то и мысли не было поинтересоваться касательно того, куда её отправят, после нашей первой встречи. После того как мы схлестнулись, я вообще думал, что ей дорога прямиком в морг. Она потеряла столько крови...

— Софи сильная, смерти её так просто не взять. Она пережила схватку, пережила и заключение, всё с одной единственной рукой. То ли идея о всеобщем благе, то ли месть тебе подогревали огонь внутри неё и заставляли бороться за своё существование.

— Неужели её держали в столь жутких условиях, что приходилось бороться?

— Никто не церемониться с бунтарями. И Ратенпешт ждала участь хуже смерти, но даже несколько месяцев в аду, не сломали её волю к жизни...

Унижение. Это единственное, что я испытывала за прошедшие несколько месяцев. И дело тут вовсе не в том, что мой дерзкий план, по свержению правительства не удался. И даже не в том, что в следствии этого провала, я оказалась в босгорской тюрьме, без трёх конечностей. Это можно пережить. Можно перетерпеть плевки и издёвки. Можно с горестью проглотить и оскорбления.