Книга Погоня, страница 82 – Артем Рудик

— Тебе, Андрей, было абсолютно необязательно подниматься сюда. Мог бы позвать меня с земли и я бы спустилась.

— Но тогда бы мы не могли поговорить с глазу на глаз. Так что я решил, что мой страх высоты не такая уж и большая преграда ради пары минут наедине.

— Прошлые наши минуты наедине плохо закончились. - она, морщась, наклонила голову и показала металлический ошейник, из-под которого, по шее стекали несколько кровавых ручейков, - Парфорс. Моё наказание за вольность и напоминание о том, что все мы носим ошейники. К слову, извини уж, что я увлеклась.

— Это мне стоит извиняться... Вернее вообще никому не стоит! Что ещё за наказание? Какой ошейник? Это всё Глиммер, да? Она тебя заставила! Ты свободный человек, Софи!

— Нет никакой свободы. Только цепи. И я должна порой напоминать себе об этом. Это не идеология Элл, хотя во многих аспектах она близка идеям, которым следую и я. Это идеи геноссе Подлунского. Работа «О цепях и ошейниках в классовой войне», а по совместительству одна из книг, которые определили облик революции.

— И как ошейник с шипами вовнутрь помогает революции?

— Он не помогает, а лишь напоминает о том, что все люди равны в своей несвободе. А также убеждает не соблазняться желанием владеть своими рабами или получить личную свободу. Эти желания ведут к гибели и несчастью для всех. А подобное умерщвление плоти препятствует желаниям. Я повесила на себя ошейник мировой революции, что в перспективе может уничтожить все системы подчинения и жертвую всем ради него. Повесила я на себя и ошейник дружбы с доктором, что спасла мне жизнь. И вчера я поступила неправильно не только с точки зрения взаимной подчинённости с Глиммер, но и с точки зрения взаимной подчинённости со своей же идеологией. И всё же, несмотря на очевидные цепи, я вышла за пределы дозволенного. Как думаешь, с чего бы это?

— Я действительно перестаю понимать, почему вы все предаёте столько значения этому событию.

— Так то и ты должен придавать ему значение... Ты предал свою семью.

— Ну, не то чтобы предал... Я теперь предпочитаю думать об этом в другом контексте. Я скорее нашёл новую семью и обладая личной свободой, сделал то, что посчитал нужным. Мне стыдно. Но не перед ними я стыжусь, а перед тобой. Из-за всего что было между нами раньше.

— То была ерунда, мы раньше оба делали то, что было должно. Однако теперь всё поменялось и стало гораздо хуже. Не пойми неправильно, ты мне симпатичен, даже больше, чем когда-либо. Но я впервые не знаю, что мне предпринять.

— То чего желает твоё сердце. К чему остальное?

— Вот чтобы его заглушить, я и надела парфорс. Боль успокаивает и даёт ясность ума. Мы в любом случае выполним наши роли. Исполним мечту Элл о новом мире и дадим нашим государствам оружие, о котором они мечтали. Вероятно приблизим революцию, что сломает старые порядки, будь они социальные или биологические. Однако, нужен ли в данной системе наш с тобой противоестественный мезальянс? Я лично знаю, да и ты, разумеется, знаешь, один живой пример того, к чему привёл подобный союз...

— Товарищ Мительмарх! Подержите ка лифт! - кричал мне, со всех ног несясь по коридору, пан Верков, мой коллега.

Я нажал на картинку разъезжающихся дверей и кабина лифта дала незадачливому учёному несколько секунд, чтобы запрыгнуть внутрь. Слегка отдышавшись, он произнёс: