Книга Апокалипсис 1920, страница 102 – Артем Рудик, Вика Вокс

Я выскочил из шкафа, не считаясь с последствиями. Мне просто хотелось увидеть, какого будет его лицо. Как он отнесётся к тому, что его раскрыли. Как он отнесётся к тому, что я теперь знаю его тайну. Знаю, что он, не сковывая себя угрызениями совести, безбожно врал мне и в итоге стал причиной, по которой я забрёл в эту ловушку.

— Как ты мог, Йозеф?! – крикнул я ему.

В тот же момент Юмала растворился в воздухе, а сам койот, будто бы вышел из ступора и покачал головой, будто не веря своим глазам:

— Феликс? Тебя здесь быть не должно... – в его глазах не было испуга, только странная тоскливая пустота.

— Ты меня обманывал! – я подбежал прямо к нему и, схватив за ворот, вытащил из-за стола.

Тряся его руками, я всё повторял:

— Зачем? Зачем? Зачем? Ты всё это время знал об Обществе?

Но он осадил меня, спокойно отодвинув от себя одной рукой:

— Феликс, я должен сделать то, что меня просит мой начальник. Если вопрос обстоит так, то... моё неповиновение карается смертью. И ладно бы моей. Но то, что он говорил про тебя. Кажется, что это было не столько позитивная мотивация, сколько скрытая угроза. Я потерял товарищей по партии, потерял родителей, потерял жену, потерял предыдущего напарника. Я не могу потерять и тебя.

— Он ещё не совсем вышел из своего времени сна, Феликс. – сказал Мартин, стоявший за моей спиной, – Он всё ещё воспринимает твоё появление, как странную абстракцию, созданную его мозгом для персонального, посмертного ада. Поэтому он так спокоен и собран. И поэтому пока тебе бесполезно высказывать ему какие-нибудь претензии. Для него сейчас это ступорящий сон.

Тилацин подошёл к койоту, который смотрел на него мутными глазами, и, достав из-за пазухи походную флягу, вскрыл её. Даже до меня моментально донёсся запах жжёного масла и гнилых фиников:

— Заккум? – спросил я.

— Для спящих, это всё равно, что нашатырный спирт. Только скажи, и я разбужу его. Или, быть может, ты хочешь навсегда избавить эту реальность от столь подлого обманщика, который участвовал в Обществе в тайне от тебя? Тогда только дай мне руку и подумай...

— Нет! Мы не будем его убивать!

— Ты разве не зол? Не хочешь мести за такой наглый обман?

— Нет! Да я... Да я бы никогда!

— Значит, тебе ещё пока рано проходить через переосмысление доверия...

— Что?

— Мне казалось, что если ты увидишь, что изначально, с самого вступления в эту структуру, ты был обречён оказаться в этом самом моменте переосмысления, то ты захочешь крови. Как я её хотел, когда оказался дважды выведен из тумана обмана моих богов. Первый раз, когда узнал об их существовании, а второй, когда понял их смертность.

— Значит... Это всё твоих лап дело изначально? И ты давно выбрал целью именно меня?

— Ты просто так напоминаешь меня самого... Я испытываю к тебе симпатию, Феликс. Но не думай, что весь этот спектакль только ради тебя. Я устроил представление для всех. Думаешь, Йозеф знал, что помогает мне убивать бунтарей и оставшихся проклятых во Внешнем Круге?

— Но зачем?

— Чтобы очистить Общество. Мне больше не нужны эти профессора, ворующие мои записные книжки. Не нужны бандиты, утопающие в своей власти. Не нужны убийцы, которые не справляются со своей работой из-за личных чувств. Не нужны священники. Не нужны койоты-чекисты. Вскоре я смогу править и без их вредоносного участия. И, как я тебе говорил, никто не помешает мне избавить человечества от его бремени рабов Альчеры. Я выступаю за верное дело. За что выступает Йозеф?