Книга Молоко и мёд, страница 50 – Артем Рудик

Роскошный авиалайнер Vickers Super VC10 парил в ночи над тёмными водами Атлантики, направляясь в сторону Южной Африки. Как я понял, для Зефира он выступал как своеобразный личный "Борт номер один". По большому счёту это был даже не самолёт, а своего рода летающий дом: здесь было несколько комнат, плотно заставленных элитной мебелью, включая гостиную, воздушную кухню и даже небольшая библиотека.

В общем, нашей "команде убийц" очень повезло, что опоссум разрешил использовать именно его для полёта. А то я бы не перенёс с пятнадцать часов высшего пилотажа от Памперо. Летает она превосходно, вот только и перегрузки для пассажиров бешенные.

Впрочем, она "вела" и этот самолёт. Правда, пассивно, наделив бортовой компьютер интеллектом и направив автоматически держать курс на Кейптаун. Сама же козочка села в просторной гостиной, воткнула наушники в уши и стала беззаботно глядеть в иллюминатор на ночное небо.

Я же долгое время пытался найти такое место на борту, куда бы прилипчивая "пума" за мной не последовала бы. Анна всё ещё упорно и навязчиво продолжала со мной заигрывать. Мне было не по себе от того, что именно она составит компанию нам с Памперо, но её способности, кажется, и правда были незаменимы в бою. Что может быть лучше физической неуязвимости?

Так что я старался терпеть и избегать её, в надежде, что мы быстро справимся с Хамсин и сможем разойтись в разные стороны. Даже если она этого не хочет. Мне лавры второго Либеччо не нужны также, как лавры второго Мартина.

В конце концов, выскочив из нескольких опасно тесных объятий, стерпев кучу скабрёзностей и несколько беспричинных оголений, я нашёл-таки место, где смог укрыться. На соседнем от Памперо кресле. Кагуар не пошла за мной, по-видимому, из ненависти к козочке или из-за того, что та скорее всего заступилась бы за меня в случае чего. В общем, я наконец-то мог почувствовать себя спокойно.

Тем более что погружённая в музыку девушка даже не заметила моего присутствия поначалу. Обратила на меня внимание она только когда потянулась к мини-бару. Достав оттуда стеклянную бутылку и вытащив один из наушников, она сказала:

— О, Феликс! Давно ты тут? – она аккуратно сняла металлическую крышку с бутылки и, вдруг на секунду задумавшись, протянула стекляшку мне, – Молока?

От такого предложения я поёжился:

— Нет... Нет, спасибо. Не могу его теперь пить.

— Как хочешь, – сказала она и запрокинула тару.

Пила Памперо не очень аккуратно и пара капель стекли по подбородку, впрочем, на белой шерсти это было не очень заметно. Опустошив тару за секунду, она заметила:

— Ты довольно нервный в последнее время. Это из-за Санта-Анны, да?

— Ну, не совсем, но её приставания явно один из ключевых факторов... Мне от них не по себе.

— Да уж, не завидую. Её "глубинное проклятие" заставляет её делать странные вещи с теми, кто ей интересен.

— "Глубинное проклятие"?

— Мартин тебе не рассказывал об этом?

— Даже Зефир в своих книжках об этом не писал.

— Ха, ну тогда я могу тебе открыть глаза. На многие вещи. Видишь ли, у членов Общества проклятия это далеко не только благость и сила, это всегда и большие жертвы. Искусство рождается из боли. Вот "глубинное проклятие" и есть наша боль. У каждого из нас оно своё. Зефир не только выглядит феминно из-за гиперсинтеза гормонов, но ещё и сам склонен к эмоциональным вспышкам. Ну ты видел, как он реагирует на неудачу...