Книга Молоко и мёд, страница 88 – Артем Рудик

Окрестности острова Большой Селваженш , воздушное пространство Португалии, 5 февраля 1968

За прошедшие пять дней я успел потерять и обрести память, пострелять в своих спутниц, научиться правильно отстраняться от Санта-Анны и даже принял участие в разработке плана по нейтрализации Трамонтаны. Но самая главная мысль, которая ко мне пришла за всё время моих злоключений такова: "С этим можно жить. С ними со всеми можно жить".

Когда Мартин был жив, я этого не понимал. Несмотря на все старания наставника заставить меня участвовать в делах нашей тайно организации, я всё воспринимал Общество так, как его воспринимают смертные: как язвительных и высокомерных уродов. Собственно с подчинёнными они себя так обычно и ведут. Но когда ты становишься равным и тебе открываются многое из того, что все эти бессмертные прячут... Становится ясно, что они такие же обычные люди. Просто куда более искалеченные своим собственным верховенством в пищевой цепи.

Их проклятия куда страшнее тех, которыми могли бы обладать обычные люди, вроде меня. Не в плане силы. Никакая сила не стоит того, чтобы вечность топтаться на одном месте, пытаясь убежать от призраков прошлого.

Ещё я понял, что и отношения между собой у членов Общества исключительно людские, даже если речь идёт о Хамсин. Они боятся. Они умирают. Они дружат и ссорятся, строят козни и меняют стороны. Всё как те смертные, над которыми они властны.

Каждый из них напоминает старую-старую сказку, из тех, что рассказывали друг другу ещё пещерные люди. Сказка может незначительно меняться в деталях, её сюжет могут воспринимать под разной перспективой, но суть у неё одна и эту суть она несёт сквозь века. В чём заключается эта суть или, иными словами, поучительность истории? Не знаю. Я не готов дать самому себе чёткий и единый ответ на этот вопрос. Возможно, пока не готов.

Но я уже свыкся с тем, кем мне предстояло стать: такой же старой и запылённой сказкой. А ещё мне стало нравиться быть в Обществе. Мне мила Памперо, мне весело с Санта-Анной. Я сочувствую Либеччо и считаю, что Зефир на самом деле приятный парень. Я понимаю заскоки Хамсин. Понимаю я и то, почему Трамонтана трусливо прячется, когда в наш дом стучится беда.

Средиземноморье всегда было колыбелью ужаса. В том плане, что с самой глубокой древности это был регион в котором возникали и за который сражались многие великие империи. А что империи несут с собой? Кровь, смерть, разрушение, распад, предательства, гражданские войны, вечные религиозные споры, геноциды, переселения, вторжения... В общем, за любым величием всегда идёт соразмерный и неизбежный упадок.

Трамонтана насмотрелась на это. Более того, она в этом сама зачастую участвовала, вмешиваясь в крах многих империй. И теперь она боится, что её собственная империя будет разрушена. Она настолько этого страшится, что не может бороться, только убегать. А когда к ней на порог придёт Мауи, если ещё не пришёл, она точно поднимет лапки к верху и перейдёт на его сторону. Мы должны показать ей, что мы куда опаснее, чем древний кролик. А для этого надо действовать решительно.

Так, Памперо высадила нас с Анной на крутом береге безлюдного пустыря посреди Атлантики – португальского Большого Селваженша, крошечного островка между Канарами и Мадейрой. Де-юре это Португалия, при чём самая южная её точка. Де-факто ничейная земля, ни туристам, ни военным особо не интересная.