Книга Молоко и мёд, страница 99 – Артем Рудик

— Да, – кивнула козочка, – Но у тебя, в отличии от него, теперь есть шанс это перерасти. Со свободой так всегда, по началу она всегда горче полыни. Но когда ты осознаешь её прелесть...

— Я не понимаю... – сказала я.

— Ты так долго мечтала об Австере, что ж, ты получила своего Австера. – произнесла козочка, – Феликс поступил с тобой так, как ты всегда подсознательно хотела. Так, как ты поступала с волком. Теперь ты наконец-то можешь видеть собственные цепи и у тебя есть простой выбор: остаться в них и превратится в Либеччо или сбежать.

— ... "сбежать"?

— Помнишь я говорила о том, что уважаю тебя за то, что ты делаешь всё что хочешь? Настала пора захотеть подлинной свободы, и ты сможешь её достичь. Это даст тебе то удовлетворение, о котором ты давно мыечтала. Но прежде всего, тебе стоит помыться. Пока ты пахнешь не свободой, а едким потом и стыдом.

— А ещё мокрой кошкой. – сказала Хамсин, – И капаешь на пол, а мне его мыть.

— Когда помоешься, приходи. – козочка снова ласково улыбнулась, – Как минимум, это тебя немного успокоит.

Я тяжело выдохнула. Памперо была права, надо хотя бы смыть с себя позор, прежде чем двигаться дальше. Душ находился напротив каюты козочки. Я стояла под горячей водой и думала о том, что сегодня произошло. Зачем я убила Либеччо? Действительно ли ЭТОГО я хотела от Феликса? Как он мог так поступить со мной? Что мне делать теперь? Смогу ли я вообще теперь жить?

Всё, к чему я стремилась, оказалось столь мерзким, столь унизительным... Когда это происходило с другими, мне нравилось, но когда это произошло со мной... Неужели я именно этого хотела? А чего я вообще хотела? Я уже и не знаю, то что случилось, то как он взял меня, то что он сказал... Это разрушило сами основы. Это всё разрушило. Он всё разрушил? Как он мог?

А что насчёт Либеччо... Поступал бы он так же как я, если бы меня не было? Стал бы он тем, кем была я? Наверное да. Я же превратилась в него, когда рядом оказался кто-то внезапно куда более сильный и уверенный.

Я снова прокрутила в голове слова Памперо, подумала о ней, о свободе, о том, что она теперь может сказать. Внизу живота приятно закололо. Свобода... Как мало и как много в этом слове. Куда больше смысла в слове "освобождение". Она действительно может мне это предложить?

Я вышла из душа, вытерлась и, в чём мать родила, вернулась обратно в каюту. Столик для чаепития к тому времени уже убрали. Памперо сидела на кровати, а Хамсин на стуле в углу. Гиена плела кошачью колыбель, фигурой "лестница Иакова". Проигрыватель стал мурлыкать другую, более спокойную и расслабленную песню.

Козочка призывно похлопала себя по коленям, а затем протянула мне руки, предлагая объятия:

— Давай, иди-ка сюда.

Я недоверчиво подошла и обняла её. Она легла так, что я теперь лежала на её груди. Это было похоже на лежание на мягком, пушистом, белоснежном облаке. Парящем где-то в небесах, далеко-далеко от земли. Закрыв глаза, я чётко это увидела. Больше мне не хотелось никуда идти и что-либо делать. Хотелось лежать на этом облаке вечность.

Памперо мягко гладила меня по голове, по-матерински нежно. Мне кажется, я даже заурчала, хотя кажется давно забыла, как это делать. Памперо нежно сказала:

— Свобода только по началу горька, как полынь. Но рано или поздно, она превращается в молоко с мёдом. Иногда приходится ошибаться и страдать от последствий своих решений. Иногда ты даже переживаешь маленькую смерть. Но за смертью будет перерождение. Любое страдание конечно, если сбросишь с себя рабские цепи. Ты это чувствуешь?