Книга Электрический Дракон, страница 140 – Иса Белль

Ни-ко-гда.

Подушка уже насквозь промокла от моих слёз, но я никак не могла остановиться. Удивительно, как Дэниел до сих пор не проснулся.

Хотя я вопреки самой же себе умела быть тихой.

Отец всегда учил этому меня и моих братьев – быть призраками. Себастьян со своей винтовкой умел внезапно начинать огонь из мест, которые уже были проверены. Кристиан передвигался так, будто не касался пола, а летал. Я же была всем, чем были они и нет.

Настоящий призрак.

Когда я была ребёнком, это жутко меня раздражало, но когда повзрослела… поняла, как выигрывала на фоне всех, чьи личности были раскрыты.

Я могла исчезнуть.

Испариться.

Несмотря на то, что я не собиралась этого делать, мне нравилось чувствовать хоть и маленькую, но власть над своей судьбой. Это была единственная свобода, предоставленная мне.

Но чтобы бежать нужно было иметь больше.Намного больше. И быть готовым оставить прошлую жизнь позади.

А я не просто была не готова к этому.

Я этого не хотела.

В моих руках было счастье. Совсем не много. Но я не собиралась рисковать его потерей ради того, в чем не могла быть уверена. С одной стороны, это глупо – пожертвовать чем-то большим во имя малого. С другой – когда у тебя ничего нет, ты отчаянно бережешь крупицы, потому что они больше, чем ты когда-либо думал, что сможешь заиметь.

Когда я пересекала границу, я точно знала, что вернусь домой. Может не той же ночью. Не в том же месяце или году, потому что это была территория врага, а я была Наследницей, и они должны были поиметь выгоду из этого прежде, чем отправить меня обратно. Но вернусь. Обязательно вернусь.

Как и обещала.

Я была плодом не совсем удачных ген и, как оказалась, наихудшим из них была не злость или вспыльчивость, а – жертвенность.

Это всё папа виноват.

Я знала, что это когда-то принадлежало ему.

Чем ближе я была к Рино, тем сильнее осознавала во что вляпывалась, однако всё равно в голове даже мысли не пробежало, чтобы развернуться и поехать обратно, пока не стало поздно. Я была готова.Всем было известно, что Каморра не издевалась над детьми и женщинами, но никто не знал, что конкретно подразумевалось под запрещенными пытками.

Почему влюбить в себя и разбить сердце не считалось?

Я успела испытать много боли. Физической в том силе. Но ничто и никогда не будет сравнимо с тем, как трещины разбегаются по твоему сердцу, и ты ничего не можешь с этим поделать.

Когда я очнулась в больнице несколькими днями ранее, голова болела так, будто кто-то расколол мой череп и стал мять мозг в своих ладонях. Обрывки воспоминаний вспыхивали перед глазами. Голоса кружили со всех сторон. Горло сдавило от рыданий.

В тот момент мне показалось, что умереть было не так страшно, как жить. Впрочем, я до сих пор так считала.

Пять дней мне пришлось делать вид, будто ничего не изменилось. Будто я ничего не вспомнила.Это давалось невыносимо. Особенно из-за того, что Дэниел Ардженто не отходил от меня, словно понимал это и просто ждал, когда я решусь на побег.

Мне не хотелось больше улыбаться ему, узнавать, как прошел его день или ничего ли у него не болело. Даже со всем желанием, чтобы он ничего не заподозрил, я не смогла играть ту себя, которую он знал, надеясь на то, что он спишет моё странное поведение на страх и переживания по поводу недавно случившегося.