Книга Последователи, страница 102 – Иса Белль

А теперь то же самое делала и Талия.

Это происходило медленно, но на большее я и не рассчитывал. Я был реалистом, поэтому и о таком не мог мечтать. То, что они пытались меня понять, – абсолютно неожиданно. И определенно не то, чего я заслуживал, ведь мог заслужить прощение, только попав в прошлое и не разрушив связь между ними.

Сегодня ночью мы вернулись в Сакраменто.

Без Талии.

Я не знал, отдалит ли это её от нас вновь, но она не сопротивлялась, узнав, что мы хотим, чтобы она ещё какое-то время пожила у Сантьяго и Амелии. Нас ждала работа в Штатах, поэтому нам непозволительно находиться в Италии так долго. К тому же мы решили все вопросы, накопившиеся там, ещё в первый месяц, а остальное время помогали Калабрийскому Капо, чтобы тот мог провести со своей женой и новорождённой дочерью немного больше времени.

Проведя столько дней вместе, я уже отвык быть наедине с самим собой или своей женой. В последнее время это казалось практически невозможным, поэтому сейчас я наслаждался тишиной, стоя на заднем дворе нашего дома.

Я скучал по нему в Калабрии. Скучал по Джулии, поливающей грядки в одном лишь комбинезоне без ничего под ним. По нашим завтракам только вдвоём. И даже по тому, как мой нос страшно чесался от пыльцы, летающей по периметру.

Здесь было хорошо.

Но пока я чувствовал себя немного странно и хотел уже поскорее закончить с тем, что решил сделать чуть ли не первым делом после пробуждения.

Я смотрел, как лица моей младшей сестры исчезают в огне.

Существование этих портретов больше не казалось уместным, так как я писал только мёртвых. За исключением себя. Хотя Джулия заставила меня избавиться от автопортретов после того, как обнаружила их.

Конечно, я послушался.

Во-первых, я не мог пойти против её желания. Во-вторых, она возродила меня.

Я не хотел сжигать картины здесь как в прошлый, так и в этот раз, а собирался уйти в лес, но Джулия оба раза останавливала меня, уверяя, что огонь больше не пугает её.

Конечно, он не пугает её. Она любит его. Её тело в особенности.

Именно поэтому я и не хотел делать это на нашем заднем дворе, а Доминик избавился от камина в их квартире, после того как узнал, как произошёл первый раз, когда она обожгла себя.

Я остался, но при условии, что она будет дожидаться меня в доме. Спора по этому поводу не произошло, и я находился в одиночестве, прощаясь с десятками портретов Талии, которые успел написать за время, пока она была «мертва».

Господи, я не верил, что делал это. И что прошло больше четырёх месяцев после её внезапного воскрешения.

Возвращение в Сакраменто без неё откинуло меня на годы назад – в то время, когда я покидал особняк Нери, переезжая в другой город, чтобы спрятаться от своей семьи как можно дальше.

Талии было девять, когда я решился на это.

Теперь, когда ей было практически девятнадцать, я не желал, чтобы она жила дальше, чем в двух часах езды от меня.

Джулии тоже этого не хотелось.

Но нынешнее положение вынудило нас.

Ей нельзя было возвращаться в Сакраменто, пока мы не приняли меры по безопасности её и малыша, который должен появиться на свет в начале следующего года.

Кристиан мечтал убить Дэниела ещё сильнее с тех пор, как мы узнали, что Талия беременна, тем не менее что-то вечно останавливало нас обоих. Отчасти это была благодарность за спасение нашей сестры, однако больше я склонялся к тому, что Господь не позволял нам совершить ошибку, прощение которой будет невозможно заслужить.