Книга Моя бывшая жена, страница 152 – Оливия Лейк

— Чьими деньгами так лихо распоряжаешься: папы или папика? – честно, не хотел унизить, реально интересно.

Она подошла ко мне неприлично близко, обдавая ароматом ярко-сладких духов. Неприлично для нее, естественно. Я стоял руки в карманах, усмехался, заметив, как девочка нахохлилась. Она запрокинула голову и нагло прошлась по мне взглядом.

— Своими. Ни папы, ни папики на понтовых тачках мне нахрен не нужны.

Это я типа папик?! Впервые у меня такое. Всего сорок один, ну какой папик?!

— Держи, – достала из сумочки визитку и всунула мне за ремень. – Как решишь, сколько стоишь, позвони, – и подмигнула с улыбкой превосходства на полных губах. – Поехали! – приказала водителю, а я завис. Меня шарахнуло, как обухом по голове. Маленькая наглая стерва! И она меня уделала. По крайней мере в этот раз. Я достал визитку и посмотрел:

Яблоновская Карина Марковна, финансовый директор группы страховых компаний «Росгосстрах».

За разбитый Порш расплачиваться придется, Карина Марковна.

Через пару дней мы ужинали втроем: Таня задумчиво молчаливая, и я знал этому причину; Пашка тоже какой-то загадочный. Я, соответственно. С сыном с какого-то момента стало намного легче, чем с женщинами. Мы, мужики, понимали друг друга лучше.

— Паш, ты что такой задумчивый? В школе что-то?

Ему уже одиннадцать. Рос как на дрожжах! Худой и жилистый, но уже видно, что рамой в меня пошел. Здоровым будет. И умным. Успеваемость отличная, а на компьютере такие вещи делал… Надеюсь, не придется этого юного хакера отмазывать!

— Дядя Саша уехал в Германию, – проговорил ровно. – Мама грустит, – он бросил короткий взгляд на Таню. – Плакала даже. Она из-за меня не поехала с ним. Я слышал.

Я когда-то считал, что Пашку нужно держать в строгости, чтобы нюни не распускал, но вопреки моим попытками, которые вовремя пресекли, чему я рад, он рос очень чутким мальчиком: неравнодушным к чужим бедам. Но самое удивительное – их связь с матерью. Стопроцентный сын Маши. Мы с ним были близки, но с ней – это нечто особенное. Выстраданный любимый ребенок.

— Мне не нравится, когда маме плохо. Пап, можно я домой пойду? – он обернулся, в окно поглядел. – На улице еще светло, пройдусь. Побуду с ней, чтобы не так скучно было, а?

— Пойдем, провожу хоть, – проговорил, поднимаясь. От меня в Пашке тоже было достаточно: эгоистичное желание, чтобы Маша была рядом. Конечно, он не благословил бы ее на отъезд в Германию. Не отпустил бы. Но ему всего одиннадцать, этот эгоизм по отношению к матери пройдет. Должен пройти. У меня ведь прошло.

Я бросил взгляд на Таню. Она смотрела с обреченной тоской на меня. Зря, ревнует к Маше. Зря…

Из нашего дома в поселке художников я перевез обстановку из своего кабинета, сделав в квартире точную копию. Я сидел и чистил ружье, думал… Таня постучала.

— Можно побыть с тобой? – спросила робко. Я кивнул. Мы съехались все-таки. Жили вроде нормально: заботливая ласковая женщина рядом. Всегда рядом. Любящая, а я… Не мог я ей дать то, чего она заслуживала. Тане семью нужно, своих детей, это очень остро витало в воздухе. Она не говорила, но это и так ясно. Теперь к нашим сложностям добавились еще и мысли о другой женщине…

— Пойду, покурю, – поднялся и схватил пачку сигарет.

— Можно с тобой?

— Не нужно, – надавил на плечи, не позволяя подняться с кресла. – Дай мне минуту.