Книга Моя бывшая жена, страница 156 – Оливия Лейк

— Я не говорила, что это первый день. Я сказала…

— Я жду тебя, вообще-то, – услышал недовольный голос Карины.

— Поздравь еще раз Илью. Пока. – Маша тут же отключилась. Я повернулся. Карина сложила руки на груди и посылала в меня волны яростной ревности. Собственница до кончиков пальцев. В этом была проблема. Пока не критично, но могло таковым стать.

— Когда я звоню сыну, меня не надо беспокоить, хорошо?

— Что-то я не видела твоего сына на экране, – парировала едко.

Это уже не смешно. Я еще мог понять ревность к бывшей: Маша – красивая женщина, и я помнил, с каким оценивающим недовольством Карина перебирала остатки наших совместных фотографий. Тогда это даже немного льстило. Сейчас напрягало. Но еще больше раздражала ревность к Пашке. Я прямо ощутил себя в шкуре бывшей жены: было время я предъявлял, что слишком много внимания сыну уделяла. В ущерб мне. Сейчас посыпались упреки в мою сторону: слишком часто езжу к Маше, сыну двенадцать, и он сам может пройти пару кварталов, или, наоборот, слишком маленький, чтобы обедать с нами в пафосном ресторане.

Парадокс в том, что Пашка реально сам с пацанами уже везде, и рестораны наши ему нахрен не нужны, но если я проезжаю мимо, то почему не заехать за сыном?! Дошло до того, что Пашка перестал оставаться у меня равноценно с домом матери, приезжал на пару дней как на каторгу, а ведь мы с Кариной даже не жили вместе. Она, естественно, часто оставалась плюс совместные выходные. Сын сливался тут же. Я пытался найти баланс между ними, и это, оказывается, очень сложно.

— Карина, ты мне сказать что-то хочешь, м?

— Хочу, – ответила с загадочной улыбкой.

— Вы чего тут прячетесь? – к нам подошла Соня. – Пойдемте, у нас там торт.

Радушная хозяйка, но ох как чувствовалась антипатия к Карине. С Соней мы давно помирились, и в свое время ей даже понравилась Таня. Дело явно не во мне – мы с Машей все давно поняли и приняли, а Соня больше в чужую жизнь не вмешивалась. Но с Кариной сразу не заладилось, потому что та абсолютно не одобряла женскую зависимость от мужских денег и не стеснялась об этом говорить. Карина была обескураживающе прямолинейной. Порой окружающим такая честность, как кость в горле.

— Я тебе не скажу, а покажу… – шепнула Карина и, покачивая бедрами, пошла вперед. Выглядела ослепительно, что есть то есть. Выбивалась из общего ряда. Сексуальное, вечернее платье, шпильки, драгоценности – на прием к президенту можно, что уж говорить о менее торжественном мероприятии.

— Теплая ночь, не правда ли? – Карина присела и попробовала воду в бассейне. – Не хочешь искупаться? – обратилась ко мне, сверкая черными глазами. Мы стояли в шумной компании, но она смотрела так, словно говорила об интиме.

Я вопросительно приподнял бровь: если это предложение потрахаться, то можно поменьше таинственность. Я вот эту всю женскую иносказательность не очень.

— А я хочу, – улыбнулась с вызовом и отстегнула застежку платья, хитро крепившуюся на левом плече. Замолчали все. Я только крепче стиснул бокал с виски. Карина осталась в одном белье и босоножках. Черный лифчик едва прикрывал соски, а откровенные кружевные трусики вообще не оставляли простора воображению. Я даже видел тонкую черную полоску на лобке. И не только я. Блядь.

Карина под аккомпанемент гробовой тишины медленно спустилась в бассейн, заигрывала с водой, как с мужчиной, и улыбалась, наслаждаясь произведенным эффектом. Я подобрал платье и подошел к тому борту, куда она подплыла.