Книга Моя бывшая жена, страница 39 – Оливия Лейк

— Мам, сделаешь чаю. Пить хочу.

Пока она колдовала на кухне, я думала, что рассказать. Нужно быть аккуратной. Папа и так Кира не жаловал, а если узнает… Если услышит все, то сильно расстроится. Ну и Субботину достанется, а мне в любом случае нужно будет поддерживать с ним человеческие отношения. Из-за Паши. Только из-за него.

— Я ушла от Кирилла, – объявила спокойно.

Мама ахнула и закрыла рукой рот. Удивлена.

— А что случилось-то?

— Он мне изменил. Я оказалась плохой женой. Не уделяла ему внимания. Нашлась та, что позаботились о нем.

— Это он тебе так сказал?

Я резко замерла, услышав властный голос отца. Блин!

— Пап, это между нами. Не бери в голову…

— Я так и знал! – горько констатировал. – Знал, что не создан твой Кирилл для семьи. Взял девчонку из хорошей семьи, поматросил и надоело.

— Пап, все не так. У нас с Киром было много хорошего. Одно из этого «хорошего» спит сейчас в гостиной.

— А, – махнул рукой и ушел. – Мы с твоей мамой тридцать пять лет и ни разу…

— Да иди уже! – шикнула мама. Папа у нас легко заводился, и только мама могла его успокоить. – Маш, он что выгнал вас из дома?

Я грустно покачала головой.

— Сам ушел к ней?

— Нет, мам. Кирилл не знает, что мы уехали. Мы… Мы сильно поссорились, и я попросила его уйти. И сбежала. Мам, мы ненадолго. Я квартиру найду, и съедем с Пашей.

— Вот еще! – фыркнула она. – Вы останетесь у себя дома!

— Но мам…

— Ты, если хочешь, снимай квартиры, а мой внук будет жить в своем доме! А муж твой пусть катится колбаской! Плохая жена, видите ли! Пусть попробует найти лучше! С интересом посмотрю, – жестко иронизировала мама. – Жена – это не только постель. Жена – это душа мужчины. Пусть тогда ищет свою, раз не нашел еще.

— А я? – спросила тихо.

— Милая, – она накрыла мою руку своей, – ни одна женщина еще не пропала без мужика. А за тобой со школы портфели таскали. Одна не останешься. Захочешь, еще выйдешь замуж.

— Я не об этом, – покачала головой. – Как жить без сердца, мам?

— Иди, ложись, доча. Придет время, и ты все поймешь.

Мне постелили в моей старой спальне, которая сейчас исполняла функцию маминой отдушины со швейной машиной и корзинами с вязанием. Я решила лечь с сыном. Диван большой, поместимся. Мне хотелось жаться к теплому и родному человеку в этом непредсказуемом и жестоком мире.

Утром я проснулась с тяжелой головой. Следы жестокой правды отпечатались на моем лице припухлыми веками и горькими складками возле губ. На бедрах несколько синяков от пальцев мужа. Я развела ноги и осмотрела внутреннюю сторону: вчера я совсем не чувствовала своего тела, сегодня между ног саднило. Про ссадины на коленях и говорить нечего, на них даже смотреть больно.

— Мерзавец, – тихо прошептала и умылась холодной водой.

С утра я со страхом ждала звонка Кирилла. Но пока тишина. Значит, не вернулся. Переживает. Несмотря на все, что Кир сделал, я знала, что он сейчас ощущал всю глубину мерзости своего поступка. Он не был злым по сути. Не получал удовольствия от страданий других людей. Он никогда не причинял боль мне. Ни физически, ни морально. Вчера он отыгрался за все годы брака. Думаю, ему тоже тошно от себя. Но это пройдет. Субботин умел договариваться со своей совестью. Вряд ли он понимал, что его желание встряхнуть наш брак таким способом, этот самый брак убило окончательно. Ничего не осталось. Только Паша. Ради него я попытаюсь остаться с Субботиным в сносных отношениях. Если бы не сын… Видеть мужа не могу… Ненавижу…